В основном, по словам Рикая, в иханарском Совете заседали представители наиболее радикальных из старых легальных оппозиционныхпенодов, типа Палеовийской Партии Правильного Пути и Партии Истиной Революции. Мне названия ничего не говорили, но Тилтаку они были прекрасно известны, и он даже прочитал небольшую лекцию про дореволюционную политическую кухню Союза Палеове. При довольно массовой поддержке в низших избирательных куриях имущественный ценз в сочетании с многоступенчатой системой выборов как в Совет Ста Сильномогучих Мужей, так и в местные органы власти, практически наглухо блокировал попадание туда даже столь беззубой, по мнениюсоциалиста-демократа-революционера, оппозиции. А если кого из таких радетелей за простой народ иногда и пропускали в союзный или региональный парламент по недосмотру, то в ход шла предусмотренная для подобных случаев процедура отзыва депутатов.
Теперь же, когда ввели всеобщее равное избирательное право, а входившие при прежнем режиме в правящий пул пеноды разбежались, вся эта «игрушечная» оппозиция вдруг оказалась мощной силой, сидящей в разного рода советах и комитетах. Впрочем, Рикай не исключал, что большинство у ПППП и ПИР только на Иханаре и Островах Пути. На Северном архипелаге, особенно в столице и окрестностях, вес у его однопартийцев был куда выше, чем в колониях. Отношения между палеовийскими «большевиками» и «мелкобуржуазными демократами» (вроде как-то так называли данную публику в советское время) были весьма запутанные. Вроде бы социалисты-демократы-революционеры их постоянно критиковали, правда, мой информатор, видимо в силу не очень высокой политической подкованности, затруднялся сказать, за что же конкретно. Но при этом они могли вместе с «оппортунистами» участвовать в забастовках или каких-нибудь беспорядках. Да и вообще использовать разрешённые партии в качестве прикрытия для легальной деятельности считалось вполне нормальным. Доходило до того, что иногда местные организации Партии Правильного Пути целиком состояли из социал-демократических революционеров.
Ладно, творящееся у тюленеловов в метрополии интерес представляет сугубо теоретический, ну или, по крайней мере, в разрезе продолжающейся войны. Куда важнее обстановка на Иханаре. Из бесед с местным руководством Тилтак понял, что палеовийские военные решили свернуть боевые действия за пределами худо-бедно контролируемого ими южного острова Венве, эвакуировать туда с северной части архипелага солдат, гражданских поселенцев и лояльных аборигенов, а для баланса выселить с Венве всех «дикарей». Чем сейчас и занимаются, прекратив активные действия на Тисете, самом северном из больших островов.
Чисто теоретически, нужно всего-навсего переправить с Хоканве, среднего из больших островов Иханары, на расстояние в сотню километров завезённых ранее с Южной Тропы крестьян из трёх или четырёх деревень и «верных» туземцев племён локута и тага, живших довольно компактно. Вот только как это делать, когда сторонники господина губернатора увели два самых вместительных судна, а на «малых» транспортниках и находившихся в порту «Далекоплывущих» вывели из строя двигатели. Когда Рикай там был, ремонтникивсё ещё пытались запустить силовые установки хотя бы на части кораблей, а пока вывозят поселенцев на лодках и парусниках. Многие, правда, упираются, как могут, не желая бросать нажитое имущество. Лояльные туземцы же тем более не хотят покидать родовые владения.
Что точно происходит на Тисете, не знают, по всей видимости, и сам иханарские власти. По донесениям от Варукапи двухмесячной давности, то есть отправленным примерно в то время, когда генерал Унас Тичу с верными людьми бежал, тюленеловы последние несколько недель предпочитали сидеть в опорных пунктах, разбросанных цепью вдоль юго-западного берега острова, а несколько постов на восточном побережье они оставили. Командир нашего экспедиционного отряда, разумеется, посчитал сие своей заслугой. Нападать на оборудованные укрепления, в которых сидит хорошо вооружённый противник, всегда готовый к вражеской атаке, капитан не рисковал.