Что ж, придётся принимать решения самому. Оглядываю своё невеликое воинство: Тагор с парой десятков курсантов, Длинный с тройкой каких-то своих родственников, переманенных из Бонко в последние годы. Даже на задержание или ликвидацию тех пособников Кахимуя, которых назвал Тукой, не хватит. Да и распылять столь небольшие силы опасно. А где найти в условиях неопределённости, когда не знаешь, кто враг, а кто друг, дополнительных бойцов? Кроме тенхорабитов, пожалуй, рассчитывать не на кого. Больше всего Людей Света и Истины среди работников мастерских. Но толку от них особого не будет. Да и обращаться к «широким народным массам» не рискую – мне нужно решение проблемы с заговорщиками, а не буча с участием пролетариев. Остаётся Сто двадцать седьмой ополченческий цаб, в командовании которым сплошные «воители».
-Для начала идём в Гончарный угол – командую наконец – А ты, Тагор, по дороге вспоминай, с кем упомянутые Тукоем могли дружить и кого втянуть ещё.
-Зачем в Гончарный? – спрашивает тузтец.
-Потому что я так решил – отвечаю несколько резковато, потом всё же поясняю – Тамошними ополченцами тенхорабиты командуют. А сейчас кроме них я никому не могу полностью доверять.
-Понял – пожал плечами мой ручной дикий гусь – А насчёт тех, кого мы теперь знаем, я только про самых молодых могу что-то сказать. Таголети и Хогу ещё при Шонеке из Обители выпустились.
-Хотя бы про молодых вспоминай – говорю.
Расположение Сто двадцать седьмого батальона «даре-гуна», как официально именовалось на Пеу территориальное ополчение, радовало идеальным порядком. При воротах даже наличествовал караул, который проявил некоторую бдительность: по крайней мере, наш отряд впустили не сразу, а только после того, как оказавшийся по близости полусотник из числа послуживших в «пану макаки» опознал меня и Тагора.
Неожиданное появление самого Сонаваралинги-таки старину Ласуне обрадовало, хотя и несколько озадачило. «Цаба-тегу Комуси на месте нет» – сразу же оповестил он нас.
-Где он? – спрашиваю безо всяких папуасских политесов.
-Дома у себя – отвечает Ласуне.
-Пошли за ним нарочного – распоряжаюсь. И добавляю на всякий случай – Только пусть по дороге ни с кем разговаривает. Дело секретное.
-Сейчас, сделаем – полусотник ловит ближайшего ополченца и даёт тому указание.
-Кто из сотников на месте? – продолжаю выяснять ситуацию.
-Только второй сотни здесь. И «Правая рука» Комуси, младший летинату Олокулети.
«Правой рукой» именуют у нас заместителя командира – хоть сотни-роты, хоть цаба-батальона. Здесь – целый младший лейтенант, выслужившийся из унтеров. Обычно-тоу нас в ополченческих частях в офицерском звании только комбат, а остальные, даже ротные – в лучшем случае капралы из армейских отставников, а зачастую – вообще наиболее толковые из штатских. Да и этот цаб пришлось облагодетельствовать вторым офицером исключительно из-за наблюдающегося «тенхорабитского» уклона – чтобы Комуси былуж совсем не в одиночестве среди Людей Света и Истины.
-Веди к нему – приказываю старому бойцу «пану макаки». Чего время терять, пока командир батальона появится. Можно для начала ввести в курс дела его зама.
Олокулети и Ласуне, которого я решил тоже посветить, от моего краткого рассказа о происходящем слегка охренели. Ну, или не слегка.
-Поднимать цаб по тревоге? – после двухминутного переваривания информации выдал заместитель комбата. Ну это у него от молодости: вон Ласуне сидит и чего-то прикидывает в уме.
-Отставить! – командую – Тут нужно действовать хоть и быстро, но осторожно.
-И? – унтер ограничился междометием. Или союзом – в школе всё время путался в этих частях речи, а тут, как назло, ни одного учебника ни по русскому, ни по папуасскому.
-Нужно отправить ваших бойцов под командой ребятишек Тагора, чтобы схватить и доставить сюда вот этих людей – протягиваю Олокулети список, составленный по результатам беглого допроса следователя – Осторожно, не привлекая внимания. Потом выяснить, кто ещё участвует, чтобы знать, на кого можно рассчитывать нам.