Впрочем, следующий день успокоил меня – поредевшие батальоны колониальной пехоты покинули Хапани, напоследок предав огню хижины селения, и направились к Новому Порту. Спустя примерно четверть «стражи» после ухода основных сил туда же поспешил и палеовийский арьергард. Папуасы внимательно следили за всеми эволюциями противника, но никаких активных действий не предпринимали, выполняя моё распоряжение не атаковать отступающих тюленеловов – я решил, что незачем напрасно губить своих людей, коль проклятые чужеземцы проваливают восвояси.
В Новом Порту палеовийцы задержались ненадолго – судя по начавшимся пожарам, там они тоже решили «поиграть в Герострата». Это я уже мог наблюдать воочию с вышки Цитадели – и клубы дыма, и поток людей-мурашей с пирсов на корабли.
Транспортник отчалил от причала последним. Почти сразу же на набережной и среди складских строений принялись вспухать облака взрывов. Вот сволочи, заминировали. Оставалось только надеяться, что среди посетивших наш остров тюленеловов не найдётся слишком уж профессиональных подрывников, и ущерб будет минимальным.
Палеовийцы пошли к выходу из Мархонского залива по широкой дуге, посылая по ходу движения снаряды и пулемётные очереди в сторону берега. Зря они боеприпас старались не тратить, обстреливая видимые с моря сооружения: для начала на прощание досталось складам Нового Порта, не оставили без внимания чужеземцы и хижины Мар-Хона. Когда смертоносные прощальные «подарки» полетели в сторону Цитадели, я решил, было, от греха подальше убраться со своего наблюдательного пункта, но, вспомнив о дальности стрельбы корабельных «сорокапяток», сообразил, что опасности никакой нет: до линии прибоя отсюда добрых два десятка «перестрелов», ещё примерно столько же – протяжённость мелководья, на которое «далекоплывущие» не заплывут даже в прилив.
На лежащем в устье Алуме городе тюленеловы надолго не задержались, перейдя к обстрелу начинающихся дальше по берегу деревень. Постепенно корабли сливались с мерцающей поверхностью залива, терялись в свечении погружающегося в море светила. А мне даже не верилось, что и в этот раз всё обошлось.
До темноты поступали довольно однообразные сообщения с сигнальных вышек линии Мар-Хон - Вэй-По: чужеземцы стреляют, иногда снаряды что-то разрушают, есть раненные и убитые. Я воспринимал доклады совершенно спокойно: на фоне сотен уже убитых «макак» и мастеровых, а также учинённого палеовийцами напоследок «фейерверка» на причалах и вокруг, текущие единичные жертвы среди папуасов – просто досадная мелочь, а разносимые взрывами хижины – сущая ерунда.
Из Нового Порта предварительный отчёт о масштабах учиненных отступающим врагом разрушений пришёл уже в темноте: каменные «быки» основания пирса практически не пострадали, но бревенчатый настил сильно разрушен; склады превращены в груды битого кирпича и щепок, жилища тамошних обитателей выгорели практически полностью. В общем – всё не так уж и плохо.
Голова шла кругом: представители широких народных масс теребили – когда же начнём праздновать блестящую победу; Ванимуй, Чирак-Шудай и прочие продолжали бомбардировать перечислением разрушенного и поломанного; пятёрка знающих палеовийский воспитанников Обители Сынов Достойных Отцов, приданная в помощь Рикаю Тилтаку и прочим «нашим» тюленеловам, заваливала меня килограммами материалов допросов пленных. В общем, каждому было нужно донести до Сонаваралинги чрезвычайно нужную, по его мнению, информацию. А мне хотелось послать всех подальше и побыть хотя бы пару дней в одиночестве или в компании Рами, выпить пару чаш вохейского вина, отдохнуть и выспаться.
На душе было как-то… пусто, что ли…. Папуасы и иностранные специалисты радовались одержанной победе над столь грозным противником; настроение у публики приподнятое – можно сказать, в воздухе витало всеобщее предвкушение праздника. А мысли вашего покорного слуги блуждали где-то между желанием забить на всё, скрупулёзным подсчитыванием причинённого и гаданием на тему: «Какими силами палеовийцы явятся в следующий раз». Совершенно непраздничный настрой.
Увы, приходилось, скрепя сердце и мысленно скрипя зубами, позволить Совету Солидных и Разумных Мужей готовить предстоящее общенациональное торжество. Обошлись они, впрочем, своими силами: практически без участия Сонаваралинги-таки обсудили (вмешаться мне пришлось только один раз, дабы сбить накал начинавшей перерастать в ссору полемики между текокцами и мархонцами вокруг того, где проводить основные торжества – в столице или в главном порту страны) программу празднования, сами же распределили, кто за что отвечает.