«Но, тем не менее, стену, ограждающую ваше селение, строите» – замечаю я.
В отличие от идеальной геометрической планировки жилых кварталов, защитный периметр представлял собой ломаную линию, сообразно с рельефом местности то почти вплотную приближаясь к застроенной части Вохе-По, то уходя вдоль овражных откосов на десятки перестрелов от жилья. Впрочем, большая его часть была на данный момент только намечена. Лишь восточную сторону селения – от моря до верхушки невысокого бугра почти напротив «административного» квартала – можно считать уже прикрытой.
«Покровительство со стороны правителей страны не защищает полностью от лихих людей» – отвечает Курот-Набал – «Вот и решили огородить Ухрат-Ум. От небольшой шайки достаточно: скорее даже не преградить путь внутрь, а затруднить уйти с награбленным. Если же под этими стенами появятся такие враги, которые смогут сломить ту защиту, что способны выставить жители, то это будет означать, что и вся земля Пеу ими будет покорена, и никакие стены здесь не помогут».
Мой взор цепляется за медленно вращающиеся лопасти ветряков: несколько штук на морском берегу, ещё пара на южной стороне селения. «Это и есть те самые солеварни, в которых всё делают ветер и солнце?» – показываю в их сторону.
-Да – отвечает тенхорабитский голова – Сейчас работают только три ветряных машщини. Одну чинят, а ещё одну до конца не доделали.
-А те для чего? – спрашиваю, показывая на юг.
-Та, что ближе к стене – качает воду из тех вон прудов в сады – поясняет пожилой вохеец, протягивая руку в направление блестящих водой впадин между холмами – А стоящая в центре мелет муку из этеша. Только в эти дни молоть нечего, урожай через луну будет.
-С нашим заказом справитесь? – имею в виду поставку большой партии соли для заготовки рыбы.
-Должны – пожал плечами Курот-Набал.
Живя на острове, грехом было бы не попытаться предотвратить наступающий голод с помощью даров моря. Потому я сразу же, как только замаячила перспектива бешеного неурожая, принялся за организацию рыболовных артелей по всему западному побережью Пеу. Задействовал, в том числе, и Рохоке, который благодаря дружбе с самим Сонаваралингой-таки успел превратиться в главу целой команды рыболовов и охотников на морского зверя. Вот только славный добытчик местных моржетюленей жестоко меня разочаровал: добыть-то можно хоть тысячу гиликуму, и к ним вдобавок сто сотен корзин разнообразной рыбы, но вся эта гигантская груда еды пропадёт – конечно, нынешний год выдался на удивление сухим, но даже завяливание на солнце не гарантирует сохранности хотя бы одну луну. Коптить наловленное – тоже не выход, столько дров не наготовишься. Короче, нужна соль.
В прежние годы её выпаривали кустарным способом по всему побережью – в небольших количествах, достаточных для собственного потребления и немного на обмен. Исключение составляли ванка, западные соседи бонкийцев. На мелководьях залива, по берегам которого они обитали, было удобно добывать соль: достаточно отгородить кусок затопляемый во время прилива, чтобы через пару-тройку дней на этом месте черпать рассол, который можно использовать и в жидком виде, подливая в пищу. Для бартерных же сделок рапу выпаривали до кристаллического состояния. Опытные мастера своего дела добивались того, что продукт совсем не горчил. Впрочем, многие папуасы даже находили в горечи свою прелесть.
Но для предстоящей большой путины не хватило бы ни местного производства, ни завозимой от ванка. Хорошо хоть тенхорабиты уже два года как наладили выпаривание и очистку соли практически в промышленных масштабах. До сего момента, правда, солеварни Вохе-По не работали и в половину мощности: мигранты в избытке обеспечивали собственные нужды, при необходимости легко выполняли заказы Чирак-Шудая для нужд нашего химпрома, продавали во внутренние земли Пеу, но всё равно ветряные насосы качали морскую воду на обустроенные «солевые поля» только несколько месяцев в году.
Необходимость масштабных рыбозаготовок заставила работать ветряки круглосуточно. Вот один и не выдержал. Будем надеяться, что и дальше ломаться они будут всё так же редко, как и сейчас.
Вообще обосновавшиеся на отшибе тенхорабиты, поняв масштаб грядущей беды, выразили горячее желание помочь, по мере своих сил: никто не забыл, что именно Сонаваралингатаки пригласил несколько лет назад сюда их, гонимых на родине, да и первые дни мигрантов на новом месте и корзины сладкого коя, приносимые мархонцами, помнят.