Виснуть на моей шее, как бывало прежде, тэми не стала: затруднительно это сделать, когда на руках годовалая Касумаринива, а с боков к ней льнут Каноку с Комадаринивой. Так что я сам приобнимаю Рами.
«Значит, торговцы говорят, что Ирс объявил войну тюленеловам?» – переспрашиваю чисто машинально….
Новостей собравшиеся сейчас под навесом члены Совета Солидных и Разумных Мужей (те из них, что находились в столице, разумеется) на меня вывалили воз и маленькую тележку. Но все местные большие успехи и превосходящие их числом маленькие проблемы казались мелочью на фоне одного единственного известия с дальнего края Земель-И-Морей. Вполне возможно, если бы обитатели Пеу не пообщались с самоназначенными «хозяевами Океана» непосредственно со вполне осязаемыми результатами, факт объявления войны кандидату в гегемоны со стороны самого могущественного и загадочного государства Ихемы вызвал бы у меня сугубо теоретический интерес. Но осознание того, что недавний визит гостей с Тюленьих островов отнюдь не последний, заставляет обращать внимание на любое шевеление вокруг Палеове.
Информации пока негусто: месяц назад утром в Цхолтум, где загружался зерном Кушма-Чикка, прибыл курьерский корабль, доставивший наместнику Икутны секретное послание, и уже к четвёртой «страже» все заинтересованные лица в городе знали – Ирс выдвинул Совету Сильномогучих Мужей ультиматум. Содержание его до непосвящённых дошло в самом общем виде – но речь шла минимум о выводе войск тюленеловов со всех островов Западного архипелага и предоставлении тамошним народам независимости. О реакции Сильномогучих Мужей, равно как и о том, началась ли собственно война, вохейский торговец ничего сказать не мог: на следующий день он, получив разрешение таможни, отчалил в сторону Пеу. И пять суток назад пристал к берегу возле Вохе-По, где пополнил запасы воды и продолжил путь, теперь уже ввиду суши.
Учитывая черепашьи скорости распространения информации по Хшувумушще, за прошедший месяц могло произойти всё что угодно, вплоть до полного разгрома палеовийцев. Впрочем, на такой шикарный подарок я не рассчитываю: достаточно и того, что в ближайшее время тюленеловам будет не до далёкого острова, обитатели которого дважды умудрились их оскорбить.
-Этих двух вообще лучше убрать из числа тех, кому направить помощь — авторитетно заявил Шонек, указывая на пару имён сильных мужей из «темулийской» части списка.
-Почему? – задаю резонный вопрос.
«Первый, Ваторерегуй, конечно, противник Урурекутаки, но он сам метит на место правителя Темуле, основывая свои притязания на том, что он праправнук Тимты, основателя властвующего ныне рода, и многие «сильные мужи» готовы Ваторерегуя поддержать, если власть нынешнего таки серьёзно ослабнет. И доведись ему сместить Урурекутаки, Ваторерегуй подчиняться типулу в той мере, в какой нужно тебе, Сонаваралингатаки, не станет.
А второй, Когу - один лучших друзей Ваторерегуя, готовый того поддержать в любом начинании. Без этих двоих остальные «сильные мужи» Темуле будут поддерживать Урурекутаки, либо, если правитель страны погибнет в случившейся из-за неурожая смуте, указанного типулу-таками преемника. Потому они должны или ослабнуть наравне с таки, или сгинуть вслед за ним».
Мне оставалось только в очередной раз удивляться осведомлённости Вестника о внутренних делах папуасских племенных княжеств. Списки по большей части составляли его же ученики, деля элиту родных краёв на лояльных местным таки, оппозиционеров и придерживающихся нейтралитета. По Текоку, Вэйхону Ласунгу, Кесу, Талу и Тинсоку с Бунсаном добавлялись мои собственные соображения и мнения членов Совета Разумных и Солидных Мужей.
Ребятишки всех раскладов не знали, потому могли в чём-то ошибиться. Но старый тенхорабит исправно поправлял огрехи своих подопечных – за сегодняшнее длинное и довольно напряжённое совещание в узком кругу, на котором определялось, кто из туземцев вытянет счастливый билет в лотерее островных политических интриг, уже пятый или шестой раз. Ещё парочку критических замечаний выдал Чиншар-Шудо. Но с ним-то понятно: кому как не капитану-каботажнику, круглый год, если позволяет погода, мотающемуся вдоль берегов Пеу, знать ситуацию по всем приморским деревням. Особенно, учитывая, что второй работой бывшего «берегового пастуха», на показ не выставляемой, как раз и является сбор информации.