Сегодняшнее мероприятие в чём-то сродни Большому приёму, правда приглашённым как-то мало радости от внимания Солнцеликой и Духами Хранимой.
Я оказался последним из занявших своё место членов трибунала, ну, кроме Рами, конечно: выработанный за последнее десятилетие придворный этикет требовал, чтобы правительница появлялась на заседаниях и приёмах последней. Что вполне логично – нечего владычице Пеу ждать кого-либо из своих подданных.
Сажусь справа от рабочего кресло-трона типулу-таками. По другую руку от Солнцеликой и Духами Хранимой расположились Кинумирегуй и Рамикуитаки. Рядом со мной же сидит, вытянув до сих пор окончательно не долеченную ногу, начальник Пятого Стола Кутна-Набал.
Рами прошествовала на своё место почти сразу же после меня – благо я только что прошёл в зал заседаний через открытую галерею, где тэми сидела со своей женской свитой. В принципе, ничто, кроме требований церемониала не мешало нам выйти в зал приёмов и вместе.
Секретарь, прошлогодний выпускник «школы помощников» при Обители Сынов Достойных Отцов, объявляет первого подсудимого: «Токоре сын Тигурегуя!» Пара гвардейцев вводит названного мятежника. Заглядываю в подготовленный для почтенных заседателей «экстракт» из «судебного дела номер 051-02». Делаю это, впрочем, сугубо машинально: материалы на подсудимых «второго порядка», то есть среднего звена – ротных и взводных командиров, выведших подразделения по сигналу из штаба «Истинных дареоев», поддержавших мятеж офицеров ополчения, руководителей групп поддержки из числа штатских и прочих – мною уже просмотрены. И сроки каждому из заговорщиков уже предварительно определены. Это с самой верхушкой тайного общества ещё предстоит поработать, дабы окончательно разобраться во всех нюансах взаимоотношений внутри сего аристократического сборища и нащупать ниточки, ведущие наружу – к не участвовавшим в событиях активно «сильным мужам» и в представительства иноземных держав.
Кутна-Набал зачитывает мотивировочную часть. Вохейский акцент почти не мешает воспринимать информацию: лейтенант армейской роты, в заговор вовлечён больше года назад, действовал из идейных соображений, всей душой приняв идеи общества «Истинных дареоев» по возврату к старым традициям кастового строя и исконным папуасским ценностям. Если разобраться, весь традиционализм с ностальгией по добрым стародавним временам у заговорщиков сугубо поверхностные, по сути же они точно так же, как и я, выступают за дальнейшие реформы и модернизацию. Единственное, что бенефициарами от пырг-хрыша должна быть только военная верхушка дареоев, а не все (точнее большинство, потому как проигравшие и под моим руководством образуются в немалом числе) обитатели Пеу.
В общем и целом «Истинные дареои» в случае своей победы намеревались действовать в палеовийском духе, затеяв внешнюю экспансию, для чего и нужна им промышленная модернизация с централизацией государства и созданием слоя грамотных людей. Правда, среди них не было единства по вопросу – в союзе с кем играть в милитаризм. Хватало как сторонников продолжения ориентации на Вохе, так и смены политического вектора в пользу тюленеловов. Потому я был склонен полагать заговор скорее внутренней папуасской инициативой, а не результатом деятельности неких внешних сил, как считал, например, тот же Кутна-Набал.
Начальник Пятого стола меж тем перешёл от предыстории непосредственно к роли Токоре в событиях тех трёх бурных дней, когда поборники кастовости решили сказать своё веское слово: командовал своей ротой и отрядом примкнувших ополченцев-территориалов, пытался арестовать командира своего цаба, к заговору непричастного – неудачно, тот сумел со своим адъютантом и солдатами караула засесть в здании штаба батальона и в течение почти полной «стражи» отбивать атаки путчистов; после этого провала Токоре оставался в расположении части до вечера, а затем, когда верные нам подразделения начали теснить мятежников, отступил во главе подчинённых ему солдат в дареойские кварталы столицы, где участвовал в безнадёжной обороне от наступающих со всех сторон «пану макаки» и «регои-макаки»; сдался в плен на второй день боёв.
Наконец, результирующая часть: подсудимый Токоре сын Тигурегуя виновен в преступлениях по таким-то статьям Раздела три (посягательства на основы государственного устройства) Уложения о преступлениях, предлагается лишить его воинского звания и приговорить к году тюремного заключения и девяти годам «улагу» с правом пересмотра сроков и строгости наказания через пять лет.