Ждать дальше было невозможно. Еще пару шагов и он меня увидит. Отталкиваюсь от колеса и немыслимо резко, аж мышцы скрипят от напряжения, взмываю вверх. Его глаза расширились, но рука тверда. Чпок, сказал очередной пистолет, отправляя пулю в полет. Я идиотски прикрываюсь ладонью левой руки, втыкаю верный перочинный ножик ему в шею, и сразу выдернул, резанув отточенным до бритвенного острия лезвием. Вену ему точно перебил, судя по брызнувшей струе крови. Ему резко стало не до меня. Пистолет упал, а он схватился за рану. В очередной раз, даже не подумав схватить огнестрел, со скоростью зайца метнулся в сторону аварийного выхода. Мне б только проскочить за дверь, а там пусть хоть из гранатометов палят. Шанс был и немалый. И когда в спину ударило, сшибая с ног перед самым выходом толком ничего не понял. Говорят, такое бывает от шока. Что случилось до аварии или ранения и после прекрасно помнишь, а сам момент куда-то девается.
Секундная потеря сознания, во всяком случае так представляется и очухиваюсь, в положении достаточно диком. Лежу на спине, а ведь точно помню, летел лицом вперед и на груди колено. Причем сила с которым давит, как у грузовика. А нога вовсе не очередного афроиспанца с габаритами шкафа. Белая девочка лет двенадцати, не больше, с косичками, в глаженной светлой рубашечке и клетчатой юбке с гольфиками. Если не ошибаюсь, форма одной из престижных местных школ. Причем я знаю, мне вовсе не пулей прилетело, а она ударила, догнав.
Тут подоспел один из тех самых типов из Африки и нечто почтительно спросил. Она резко ответила. Причем язык этот слышу первый раз в жизни, но кто отдает приказы догадаться несложно. И что убивать не станут, по крайней мере пока, тоже. Иначе зачем сноровисто цеплять пластиковые стяжки, вроде используемых полицией вместо наручников на кисти и лодыжки. Кто, интересно, отправляясь убивать берет с собой такие вещи? Предусмотрительный. Заодно черный вывернул мне карманы, избавив от всего там имеющегося. И только тогда девочка меня отпустила. Она реально давила не хуже пресса, едва дышал. А когда встретился взглядом, чуть не обделался. Там была жуткая тьма. Нет, глаза нормальные и объяснить бы не сумел при все желании, но испугался, как никогда в жизни.
Тут подлетел микроавтобус, дверь распахнулась и двое афроиспанцев в комбинезонах с надписями, которые не успел рассмотреть, зашвыривают меня внутрь. Причем хоть и на пол, но на мягкое. Правда это оказалось свежим трупом и кажется не одним, но спиной особо не разглядеть, а на груди тяжелый башмак одного из бандитов. Мы проехали немного, затем затормозили. Я так понял, возле будки с охранником. Кто-то нырнул в микроавтобус, нещадно наступив по пути мне на плечо и чуть не упав. Он выругался и опять я ни слова не понял. Кроме английского и русского полиглотством не страдаю, но уж отличить испанский от французского или немецкого на слух способен. Как и арабский с греческим или славянским. Видимо, на своем африканском языке излил недовольство.
Для меня ничего не изменилось, продолжал лежать все в той же позе, заменяя коврик и когда минут через пятнадцать остановились, почувствовал облегчение. На этот раз ноги мне освободили, чтоб не носить и все дружно расселись по невзрачным легковым машинам на пустыре. Как минимум один был вовсе не черный, а еще один в красивой рубашке с бейджиком охранника. Влип я серьезно. Это не просто банда, а хорошо подготовленная команда. И, как минимум, одного из них замочил.
Засунули на заднее сиденье между двумя крепкими темнокожими. Еще один уселся за руль, а на пассажирское место пристроилась та жуткая девочка.
- Говори на своем родном языке, - приказала она по-английски.
Именно приказала. Тон достаточно ясный. Поскольку вряд ли обращалась к кому-то другому я невольно переспросил, не дождавшись продолжения, на том же языке:
- Что говорить?
- Все равно, - равнодушно ответила, - по возможности связно.
Ругаться как-то не тянуло. Да и толку, если не понимаю, чего хочет. Разве сделать ее злее, если поймет. Иные выражения давно международные и сильно умные выходцы из стран бывшего СССР охотно учат аборигенов посылать в самые разные места. Если кто думает, что раньше культурнее советские товарищи были, пусть вспомнит 'надписи на русском языке в общественном парижском туалете' от свидетеля.
Ну и пес с тобой, подумал, мысленно открывая не так давно изданную книгу Насти. Она даже мне посвящена, хотя и в несколько скользком виде. 'Лучшему другу Диме'. Никакого отношения к прежнему детективному жанру, судя по аннотации и обложке не имеет, хотя все ж автор Зимин. Еще и потому обращение звучит несколько сомнительно, но так уж есть. Все хотел прочитать, да никак не мог собраться. А тут сами просят. Надо только вслух бухтеть, причем не обязательно на голоса. Не артист, так обойдутся.