— Хочу поговорить о том, что случилось на рождественском балу.
— То и случилось, что ты выставила меня полным идиотом. — Джейк с силой распахнул дверцу шкафчика, едва не сорвав ее с петель.
— Нет, я себя выставила идиоткой. Это же я…
— Не надо. — Джейк засунул учебники на полку. — Я видел тебя и Люка. Я там был… если ты забыла.
— Твои упреки справедливы. Прости меня, пожалуйста.
— Зачем ты вообще согласилась со мной пойти? — сердито поинтересовался Джейк. — Я что, утешительный приз, раз Люк встречается с Фейт? Может, он и лапал тебя во время танца, но у него есть девушка.
Джейк хотел сделать мне больно, и это ему удалось.
— Никакой ты не утешительный приз, — возразила я. — Ты прекрасный парень, и мне очень стыдно за свое поведение.
— Мне тоже. — Джейк захлопнул дверцу. — Только не жалей меня, Джесс. Это тебя надо пожалеть. Пусть Люциус и королевских кровей, но он никогда не будет относиться к тебе так, как я.
Джейк был прав. «Хороший» — это не о Люциусе Владеску. Настойчивый, галантный, забавный, самовлюбленный, опасный, честный, страстный — это все Люциус. Но «хорошим» его не назовешь.
— Я видел, как ты на него смотришь, — добавил Джейк. — Я знал, что мы расстанемся, с того самого дня, когда ты пришла в спортзал. Ты смотрела не на меня, а на Люка. Глаз с него не сводила. — Мне нечего было сказать в свое оправдание. — Джессика, он разобьет тебе сердце. Он уничтожит тебя.
С этими словами мой первый парень повернулся и ушел из моей жизни с достоинством, отнюдь не свойственным крестьянам.
Я осталась на месте и смотрела, как он уходит. Уничтожит… Странно, что Джейк использовал то же слово, что и Дорин. Можно было подобрать столько синонимов — обидит, бросит, унизит, пошлет, — но Джейк выбрал именно это слово. Меня охватило недоброе предчувствие.
В чем причина?
«Джесс, ты сама все знаешь. В глубине души ты уверена, что Люциус опасен…»
Я — единственная чистокровная наследница клана, с которым семья Люциуса воевала на протяжении столетий. Я должна унаследовать власть, к которой всегда стремилась его семья. Если бы меня не существовало… Я вспомнила странные слова Люциуса после рождественского бала:«Я никогда не причиню тебе вреда. Не важно, во что ты в конце концов поверишь, не важно, как будешь вспоминать обо мне, помни одно — я никогда не смог бы и не смогу сделать тебе больно. Возможно, было время, когда я еще не знал тебя… если бы ты стояла на моей дороге к власти… но не теперь».
Нет! Люциус не причинит мне вреда даже ради власти. Снова и снова я повторяла про себя:«Я никогда не причиню тебе вреда». Потом я вспомнила, как изменился Люциус. Этот странный, озлобленный и избитый парень отказывался смотреть мне в глаза. Сможет ли он обидеть меня?
Я не верила. Мысль о том, что Люциус меня оберегает, поддерживала меня в том хаосе, в который превратилась моя жизнь, однако от жуткого предсказания Джейка на душе скребли кошки.
Глава 46
— Люциус, я принесла тебе горячий шоколад. — Я заглянула в его комнату, держа в руках поднос. — Вегетарианский, но неплохой.
Он лежал навзничь на матрасе, скинутым на пол, и с закрытыми глазами слушал плеер. Настольная лампа — единственный источник света — отбрасывала множество теней на его лицо. Синяки побледнели, опухлость вокруг глаз спала. Я поставила поднос и потрясла Люциуса за плечо. Он вздрогнул, сорвал наушники и резко сел:
— Не пугай меня, это неразумно. Пойми, я могу не сдержаться и…
— Извини. — Я отступила, встретив его жесткий взгляд. — Я приготовила горячий шоколад и подумала…
— Я не люблю шоколад.
— Ты только что прикончил целую упаковку вегетарианского шоколадного мороженого. Так что не притворяйся, что не любишь шоколад. Просто выпей.
Люциус оттолкнул мою руку, и шоколад выплеснулся на пол.
— Джессика, уже поздно. Иди спать.
Я села рядом с ним, скрестив ноги, и сделала глоток:
— Что слушаешь?
— Немецкий металл.
Поставив кружку, я потянулась за наушником:
— Можно?
— Как хочешь, — сквозь зубы согласился Люциус.
Я вставила наушники и ужаснулась: такая музыка, должно быть, сопровождала проклятые души в ад — отрывистые немецкие слова, рев синтезаторов, никакой мелодии. Звучало устрашающе.
— А как же «Блэк-айд Пиз»? — пошутила я, снимая наушники.
— У меня другое настроение.
— Люциус…
— Джесс, уходи.
— Не гони меня!
— А ты сама не лезь!
— Я о тебе беспокоюсь.
— Беспокоиться уже поздно.