— В коридоре пошел слух, будто какой-то тип лечит безнадежных больных, — заявила она обвиняющим тоном. — Кого ты сюда привела?
— Прости. Этого больше не повторится.
— Надеюсь. Все эти старухи тарахтят без умолку о каком-то кудеснике с горячими руками, твоем друге. Это и есть тот парень?
— Какой еще парень?
— Ну, с которым у тебя роман.
— Нет. Это другой.
— Ну ты даешь, подруга. У тебя уже двое? Слушай, только между нами, никому ни слова, клянусь — у тебя с ним было что-нибудь? С горячими руками?
— Еще раз говорю: речь идет о совсем другом человеке. Парень из романа в прошлом. Можешь о нем забыть. Это совершенно другой человек. Духовный хилер, понятно? Тот, от которого у Дэвида крыша съехала. Сейчас живет у нас.
— Ах он еще и живет у вас? И ты с ним не спишь?
— Ребекка, почему у тебя все сводится к одному и тому же?
— И все-таки?
— Нет, я с ним не сплю. О господи. Я думала, тебя больше интересует, как он лечит, чем с кем он спит.
— Да нет, чего уж там. Просто зашла спросить, на что это похоже.
— Что похоже?
— Ну, секс с таким «горячим» человеком, у которого в ладонях все, наверное, тает. А ты, получается, ничего сказать на этот счет не можешь.
— На этот раз — не могу.
— Но расскажешь… если что? Обещай, ты ведь как-никак подруга.
— Ребекка, судя по всему, ты теперь постоянно будешь подозревать, что я прячу от тебя очередного любовника. А мне сейчас совсем не до них. Так что давай перестанем шутить на эту тему.
— Прости-прости.
— И что мне теперь делать с этим парнем?
— Которым? У тебя их, похоже, развелось…
— Прекрати.
— Все, все.
— Так мне вызвать его еще раз, чтобы они унялись, или как?
— Только не это!
— Но почему?
— Мы же врачи, Кейти. Учились семь лет, чтобы лечить. В мире, конечно, полно людей, которые могут это делать лучше нас, но, если об этом узнают пациенты, можешь поставить крест на карьере.
Она права. ГудНьюс здесь совсем не нужен, даже если он сможет исцелить всех моих «безнадег». Особенно — если сможет. Ведь это моя работа, а он и так уже достаточно натворил.
8
У Тома не было «трансформера» — никто никогда не покупал ему этой игрушки. Мне это было хорошо известно, так же как и Дэвиду. Тем не менее мы смотрели на то, как он играет с ним весь завтрак, и как-то совершенно упустили из виду это немаловажное обстоятельство. Какие-то смутные подозрения шевелились у меня в голове, но их все время оттесняла на задний план текущая беседа — оттого я никак не могла сформулировать, что именно меня беспокоит. Хотелось бы думать, что именно подсознательный материнский инстинкт заставил меня взяться за телефон, чтобы успокоиться на это счет. По я не успела снять трубку, как позвонил Дэвид. Нас приглашали в школу — на беседу с классным руководителем, насчет недавнего случая воровства.
— И что он украл? — спросила я Дэвида.
— Ну, для начала «трансформер», — ответил он.
И только тогда мой, можно сказать, материнский детективный инстинкт включился и заработал в полную мощь.
Когда мы в пятом часу явились в школу, на учительском столе уже была организована выставка вещей, украденных нашим ребенком. Со стороны это выглядело так, будто учительница собиралась сыграть с родителями своего ученика в «Угадай и запомни». На выставке присутствовали «трансформер», парочка видеокартриджей, тамагочи, куча вкладышей с изображениями покемонов, майка с эмблемой «Манчестер Юнайтед», несколько початых пакетиков с леденцами и, что совсем непостижимо, кошелек одноклассника.
— Для чего тебе все это понадобилось? — спросила я у Тома, но у него не нашлось ответа (что, впрочем, было понятно).
Том лишь пожал плечами. Он осознавал вину и теперь сидел, сгорбившись на стуле, — однако в глубине души он был обижен на нас, как всякий уличенный малолетний преступник. Из наблюдений за собственным ребенком я давно вынесла эту характерную черту в его поведении: когда он попадал впросак и его заставали за чем-нибудь гадким, он пристально смотрел на меня, и, как я поняла, таким образом искал снисхождения. Ему было необходимо знать, что, несмотря на возмущение его проступком, ты все еще любишь его. Сегодня, однако, он не искал сочувствия. Он упорно не хотел встречаться с кем-либо взглядом и явно не собирался идти на контакт ни с кем из присутствующих.
— Знаете, он тащит все, что только гвоздями не прибито, — поведала нам преподавательница. — Сейчас он не пользуется особой популярностью в классе, сами можете представить.