Однако теперь мой муж не был озлоблен и растерян. Эндрю этого еще не знал. Он позвонил, я приняла приглашение, опустила трубку и только тут осознала, что Эндрю совершенно не в курсе происшедших с Дэвидом перемен. Он ничего не знал о раздаче лазаньи в Финсбери-парке, и если бы увидел Дэвида в роли социального благодетеля, то, видимо, отказался бы верить собственным глазам. Настроение у Дэвида было, судя по всему, беззаботное. В машине по дороге в гости (обычно мы заказывали такси, но в этот раз Дэвид не высказал желания пить больше стаканчика вина, так что вполне мог сидеть за рулем) я ненавязчиво поинтересовалась, не собирается ли он рассказать Эндрю о ГудНьюсе.
— Зачем?
— Так просто. Ты же всем рассказываешь.
— Так ты считаешь, я должен от этого воздерживаться?
— Нет, почему же. Я совсем не это имею в виду… Да ты и сам знаешь — если ты захочешь, тебя не удержать.
— Буду предельно честен с тобой, Кейти. Мне все труднее говорить об этом. Когда я начинаю кому-нибудь рассказывать про ГудНьюса, мне кажется, что на меня смотрят как на сумасшедшего.
— Да, это так.
— Почему, как ты думаешь?
— Не имею представления.
— Тебе не кажется, что люди просто… несколько ограниченны?
— Вполне может быть. В таком случае, может, не стоит касаться этого щекотливого предмета?
— Наверное, ты права. Пока я… Пока я не нашел еще слов, чтобы говорить на эту тему.
У меня свалилась гора с плеч, хотя я прекрасно понимала, что сегодня вечером нас еще могут ожидать сюрпризы.
— О чем ты думаешь говорить в таком случае?
— Прости, не понял?
— О чем ты предполагаешь вести разговор в гостях? Как поддерживать беседу?
— Откуда я знаю? Как сложится. Что за странный вопрос, Кейти. Ты ведь уже бывала за обедом в гостях. Смотря в какую сторону пойдет разговор. Предмет обсуждения возникает в ходе беседы — это же не диспут на заданную тему.
— Справедливо — но только в теории.
— Что ты хочешь сказать?
— Так всегда получается, в большинстве случаев. Вот мы придем в гости, поздороваемся, войдем в гостиную, Эндрю скажет, что такой-то и такой-то на самом деле выскочка и его новая книга сущий кошмар, а ты ему ответишь, что новый фильм такого-то — чистая умора, при этом в девяти случаях из десяти я точно знаю, что ты на самом деле его даже не смотрел. Мы же с Кэм будем сидеть и улыбаться, а временами даже смеяться, когда ваше занудство станет особенно комичным. А потом ты напьешься и скажешь Эндрю, что он гений, а Эндрю тоже напьется и то же самое скажет тебе, после чего мы разойдемся по домам. Точнее, мы уйдем, а они останутся.
Дэвид хмыкнул:
— Бред.
— Кто бы говорил.
— В самом деле? У тебя именно такое впечатление от вечеров, проведенных у Эндрю с Кэм?
— Это не впечатление. Это реальность.
— Сожалею, если ты именно так и думаешь.
— Это не я так думаю. Это то, что всегда происходит.
— Посмотрим.
Мы вошли в дом, нам предложили аперитив, мы расселись в гостиной.
— Как дела? — поинтересовался Эндрю.