— Я правильно понимаю, — спросил Иккинг, — что если я открою эту дверь, вы НЕ СТАНЕТЕ убивать ни меня, ни моих друзей?
— Обещаю, — торжественно заявил Элвин. — Слово Вероломного!
— Слово Вероломного… — простонал Рыбьеног — Этим всё сказано… Он нас прикончит, как только добудет сокровище. Если там вообще есть сокровище, за этой дверью…
— Но в противном случае он прикончит нас прямо сейчас, — напомнил Иккинг. — Так что выбор небогатый.
Иккинг наклонился, прикусил губу и потянул тяжелый железный засов.
— Ох, напрасно, ОХ, напрасно, ОХ, НАПРАСНО, — твердили про себя Рыбьеног и Беззубик, зажмурив глаза.
Иккинг мед-лен-но приоткрыл дверь…
С-С-С-К-К-Р-Р-Р-Р-И-И-И-И-И-И-И-И-П-П-П…
Элвин, Иккинг, Рыбьеног и Беззубик застыли на пороге, от изумления открывая и закрывая рты, будто рыбы, вытащенные из воды.
За дверью простиралась еще одна ГИГАНТСКАЯ пещера. И была она доверху наполнена такими сокровищами, которых вы не видели в своих самых волшебных снах, даже если жадность ваша превосходит Элвинову.
И были эти сокровища так неописуемо прекрасны, что притягивали людей как магнит.
Сокровища громоздились от пола до потолка, будто высоченные горы. Груда за грудой блестели золотые монеты с Цезарем на одной стороне и Нептуном на другой. Куча за кучей переливались рубины, спелые и сочные, как устрицы, и изумруды, зеленые, будто русалочьи глаза. По стенкам серебристых кубков грациозно гарцевали морские коньки; извивались золотые цепи, толстые, как макароны, грозно сверкали мечи, острые, как зубы морского угря, а на их рукоятях сплетались осьминожьи щупальца.
В такой сокровищнице легко заблудиться навеки, потерять голову и забыть про весь белый свет.
— Вот это да, — ахнул Элвин Вероломный и шагнул вперед. — Вот это да, вот это да… — Он поднял великолепный золотой кубок, идеально круглый, с резными дельфинами на ободке, выгравированными так изумительно, что казалось — они ожили и весело скачут в миниатюрном золотом море.
Однако Беззубик, Иккинг и Рыбьеног помнили, где находятся, и, пока Элвин восторженно охал да ахал, медленно попятились к открытой двери.
Но Элвин краем глаза заметил их маневр, протянул руку и кончиком Штормосабли притворил дверь.
— Никто не выйдет отсюда, не спросившись у Элвина, — заявил он.
— Да ладно вам, Элвин, — встревоженно сказал Иккинг. — Вспомните свое обещание. Вы же сами сказали — если я открою дверь, вы оставите нас в живых.
— Да-а-а-а, — протянул Элвин, бросая кубок на землю. — Но дело в том, что Отбросы Общества не всегда выполняют обещания, данные другим людям. Наверно, виной всему дурное воспитание. Видите ли, матушка меня никогда по-настоящему не любила. Зато я всегда выполняю обещания, которые дал СЕБЕ. И давным-давно, когда этот гроб оттяпал мне руку, я дал себе весьма торжественную клятву.
Глаза Элвина мечтательно прищурились, и он бочком, будто большой хищный краб, подкрался к Иккингу.
— Не то чтобы я недолюбливал тебя лично, Иккинг, — сказал Элвин, всё еще улыбаясь. — Но дело в том, что и пообещал себе: если я НАЙДУ драгоценное Сокровище Черноборода Оголтелого, я УБЬЮ его драгоценного Наследника. Наследник в уплату за отрубленную руку — обмен справедливый, как ты считаешь?
И он яростно замахнулся Штормосаблей, целясь Иккингу в сердце.
Иккинг едва успел увернуться. Он ловко отскочил к ближайшей груде сокровищ и принялся на нее карабкаться.
— Убью собственным драгоценным мечом Черноборода! — хихикнул Элвин. — АРТИСТИЧНО, не правда ли?
— БЕЗЗУБИК! — заорал Иккинг. — Принеси МЕЧ!
Элвин, размахивая Штормосаблей, полез следом.
Иккинг спрятался за большой золотой колесницей.
— БЕЗЗУБИК! — завопил он. — БЫСТРЕЙ!
— Ладно, ладно, — проворчал Беззубик и перепорхнул к ближайшей груде оружия. — Д'де-держи хвост пистолетом. За Б'бе-беззубиком не з'за-заржавеет…
Беззубик выбрал из груды три меча. Все они были большие, красивые и сверкающие, не хуже самой Штормосабли. И все оказались ужасно тяжелыми.
Поэтому он остановился на мече поменьше. Меч был ничем не примечательный, но вполне работоспособный, правда, немного заржавел по краям. Беззубик легко поднял его двумя лапками и полетел к Иккингу. Иккинг тем временем карабкался на груду сокровищ и уже преодолел почти половину высоты. За ним что есть мочи гнался Элвин, в его прищуренных глазах плясали зловещие огоньки. Штормосабля со свистом рассекала воздух.