— Саракэ, — усмехнулся я, — не забудь, главное — искренность. Ваши идеи уже тут ценят.
— Эм… да, конечно, — пробормотал он и, кажется, стал ещё ниже ростом.
— Ну что ж, Асано-сан, не буду отвлекать вас, — я галантно отступил, — а меня уже ждёт Ай. Маленькая художница, великий критик и, если верить слухам, — тот самый двигатель прогресса.
— Она в игровой комнате, — сразу ответила Асано-сан, — кстати, её новые рисунки… стоит увидеть.
Я улыбнулся — вот уж точно, в этом городе каждый день преподносит сюрпризы. Ловко попрощавшись с заведующей и подмигнув Саракэ, я поспешил к Ай, предвкушая встречу с тем, кто умеет видеть больше, чем взрослые.
— Кацу-сан! — раздалось из-за угла, и прежде чем я успел среагировать, на меня налетела Ай, обхватив за шею с такой энергией, будто я был не демоном, а плюшевым медведем из её коллекции.
— Ого, ты сегодня в ударе, — рассмеялся я, поднимая её, чтобы не свалиться с ног. — Смотри, не сломай старого продюсера!
Ай фыркнула, но не отпустила:
— Ты не старый. Ты… как будто сияешь. И пахнешь… водой и чем-то хорошим.
— Это секрет фирмы, — подмигнул я. — Может, когда-нибудь расскажу в мемуарах.
Ай наконец отпустила и, сделав два круговых пируэта, загорелась:
— Будем работать? Я придумала новую сцену! Там есть ты, Йоко, и… большой-пребольшой пирог, который взрывается от смеха.
— Во! Вот это уровень! — похвалил я. — Настоящий сценарист ценит каждую минуту. Предлагаю: идём в игровую и сразу за дело, пока вдохновение не сбежало к соседям.
— Я уже всё нарисовала! — Ай вытянула лист, испещрённый цветными каракулями, где я, судя по подписи, был в короне и с гигантским пирогом в руках.
— Корона мне идёт, согласен, — ухмыльнулся я, — А пирог… это намёк, что пора перейти от сценариев к гастрономии?
Ай серьёзно кивнула:
— Если сценарист не умеет печь пироги — он не сценарист. А ещё ты должен уметь смеяться, даже если все вокруг грустят.
— Это я могу, — пообещал я. — Если ты рядом, грустить невозможно.
— Тогда за работу! — скомандовала Ай, и я послушно последовал за ней, зная, что настоящие чудеса города начинаются с таких вот минут.
— Вот тут у нас штаб-квартира, — сообщила Ай, когда мы устроились в уголке библиотеки. Вокруг сновали дети: кто-то строил башню из книг, кто-то пытался заполучить фломастеры, а один особенно находчивый — объявил себя «главным по пирогам».
— Ай, не сердись, — шепнул я, когда она грозно посмотрела на любителя пирогов, — пусть все помогают. Настоящий сценарий — это когда каждый герой на месте. Но главная ты, спору нет.
— Тогда я — режиссёр и сценарист! — заявила она, гордо расправляя плечи.
— А я, выходит, твой ассистент, — ухмыльнулся я, — но учти, ассистенты иногда делают революцию.
— Ну-ну, — фыркнула Ай, — революцию будут делать только если пирог получится смешным!
— Значит, ставим задачу: сделать пирог таким, чтобы даже Йоко рассмеялась. А она, знаешь, не из лёгких.
— Я всё продумала, — Ай разложила листы с рисунками: на одном Йоко в облаке смеха, на другом — Чоу с оранжевым пламенем, а я — в короне, как положено. — Дети могут быть актёрами. А ты будешь… главным пирогом!
— Вот это перспектива, — вздохнул я. — И всё же, если кто-то будет спорить — пусть спорят. Главное, чтобы сценарий был живым.
— Он будет! — уверенно сказала Ай, а дети вокруг подхватили: — Пирог! Пирог! Пирог!
Я усмехнулся, чувствуя, что даже самый могущественный дьявол иногда превращается в ингредиент для хорошей шутки. Но в этом городе — иначе и быть не может.
— Ай, почему ты нарисовала меня с рогами и хвостом? — спросил я, когда она выложила очередной лист с изображением меня в короне и с явно демоническими признаками.
Девочка пожала плечами, как будто это самый обычный вопрос:
— Потому что ты такой и есть. Только рога у тебя не настоящие, а смешные — они, знаешь, светятся, когда ты смеёшься или злишься. Я всегда вижу у людей второе лицо. Вот у Саракэ — он вообще, как медведь, просто прячется хорошо. А в тебе… есть что-то большое и доброе. Немного страшное, но не опасное.
— А в Кохаги, бывшей директрисе, ты видела… — я замялся.
— У неё была длинная шея. Мне никто не верил, но я всегда знала, что она — монстр. Она была злая. Ты — не такой.
— Значит, ты чувствуешь, кто хороший, а кто не очень? — уточнил я.
Ай кивнула:
— Иногда да. Бывает сложно, если человек прячется. Но у духов — всё видно. Они светятся, как лампочки, только разными цветами. А у тебя — тёмно-красный, но не злой, а какой-то… смешной. И добрый.