— Но…
— Я не буду повторять.
Суровый взгляд Оура все же подействовал на сомневающегося старейшину, и тот пулей выбежал из дома. И причина его сомнений стала ясна, как только он привел с собой девушку.
Великолепные длинные волосы черного цвета, бледная кожа, приятные пропорции тела, аккуратное лицо.
И портящий все огромный уродливый шрам, покрывающий левую половину лица.
Оуру услышал, как ахнула стоящая рядом с ним Юнис.
— Понятно, она уродина, — честно сказал Оур.
Скорее всего, та сильно обожглась в детстве. Ужаснее всего контраст обезображенной выжженной кожи с прекрасной уцелевшей стороной. У одежды девушки длинные рукава, но судя по едва выглядывающим кончикам пальцев, ожоги покрывают не только лицо, но и всю левую половину тела. Вряд ли такая девушка возбудит хоть кого-то.
— Да, мы сочли, что она настолько отвратительна вашему глазу, что даже не рассматривали ее… — пусть слова Оура немного успокоили старейшину, он продолжал говорить немного напряженно.
— Девушка. Назови свое имя.
— Меня зовут София.
В противовес старейшине, в голосе девушки не слышалось и намека на страх. Даже когда Оур назвал ее уродиной, она не повела и бровью. Ее глаза похожи на застывшие льдинки, а на лице не увидеть ни единой эмоции.
— Интересно…
Оур ухмыльнулся. Омолодив себя магией, он не утратил жизненного опыта. Оур прекрасно понимает, что очень редкий человек не изменится в лице, когда на него смотрят таким взглядом.
— Старейшина, мне нравится эта девушка. Я забираю ее с собой.
— К-как скажете, мы не против… тогда, что насчет Мари?.. — удивленно, но заискивающе обратился старейшина к Оуру.
— …Прости, но я не могу позволить Марибель вернуться, — Оур не собирался отпускать человека, видевшего лабиринт, пусть даже частично. — И в то же время, наш договор гласит, что я буду забирать по девушке в год. Этот принцип нельзя так просто нарушать… Десять лет. В течение следующих десяти лет вы можете не присылать мне девушек.
— С… спасибо вам!
Несомненно, старейшина переживал за Марибель, а еще больше — за то, что делать следующие несколько лет. Именно поэтому слова Оура несказанно обрадовали его. В то же время и сам Оур не хотел получить в следующем году еще одного младенца.
— Решено. Следующие десять лет девушек не присылайте, но не забывайте ежемесячно посылать урожай.
С этими словами Оур применил к себе, Юнис и Софии заклинание телепортации.
Когда злой маг исчез, старейшина с протяжным воплем опустился на стул.
Он искренне радовался тому, что ужасный маг, приводивший в ужас всех девушек деревни, наконец оставил их в покое.
Когда они вновь оказались в комнате призыва, то не увидели Марибель и Лилу. Нет и скота, появившегося вместе с Марибель. Наверняка Лилу повела его в загон.
— Сюда, — обратился Оур к Софии, молча смотревшей на единственную в комнате дверь, и повел девушку в угол.
Затем он коснулся стены, и рука его прошла сквозь камень, как сквозь воздух. Эта стена — просто иллюзия, скрывавшая истинный выход… А дверь на самом деле — просто обманка, которая ведет к яме, усеянной копьями.
Мера предосторожности на случай, если кто-то сюда все же доберется.
София прошла вслед за Оуром молча, не удостоив ловушку даже удивленным взглядом. Она казалась бесчувственной куклой.
— …Слушай, Оур, эта девушка не кажется тебе… странной? — шепнула Юнис, шедшая сбоку от Оура.
— Чем? — зато Оур вовсе не пытался сдерживать свой голос.
— Я не знаю, но… я сейчас не про ее шрам…
Судя по словам Юнис, даже она сама не понимала, что ее смущает.
Оур с интересом бы выслушал мнение еще и Лилу, но не стал задерживаться, привел Софию в свою комнату, а обернувшись, сразу же приказал:
— Раздевайся.
София безмолвно сняла свою одежду. Все ее движения плавные, в них нет и тени страха или стыда.
Под чутким взглядом Оура София сняла одежду, затем нижнее белье и осталась в чем мать родила.
От жалости Юнис свела брови и отвела взгляд. Шрамы Софии показались ей поистине кошмарными.
Ожог шел от лица по левой половине тела: по шее, руке и груди, спускаясь к поясу.
Оур даже мысленно похвалил девицу за то, что она умудрилась не умереть от такого.
Даже оставшись совершенно голой, София совершенно не менялась в лице и не пыталась как-либо прикрываться. Вид этой совершенно неподвижной девушки наводил на мысли, что смотришь на какую-то безвкусную марионетку.