– Я никогда не позволил бы этого моей дочери! – воскликнул рыцарь Ганс. И это наконец-то было правдой, в отличие от всего остального.
– Точно! – воскликнула Текла.
– Но даже если, – задумчиво проговорил сиятельный князь и посмотрел на брызги грязи на платье Теклы, – даже если она надела доспехи… Если ей хватает храбрости выйти на бой с драконом, почему бы ей не выйти на бой? В моей стране на бой с драконом может выйти любой, кто этого хочет.
В те времена это было неожиданное заявление для князя, но сразу стало понятно, что этот князь в самом деле очень приятный человек.
– Вы слышали, почтенный батюшка? – тут же воскликнула Текла, но немедленно закрыла рот ладонью, опустила ресницы и жеманно поправила юбку.
– Во всяком случае, я рад, – сказал сиятельный князь, – что вы все вернулись целыми и невредимыми из этого опасного приключения! Я уже слышал, как дракон выскочил с диким рёвом из леса, держа в пасти полупроглоченную девицу, и как он изрыгнул огонь и сжёг всю траву на поле! Теперь мы вынуждены примириться с тем, что этот дракон непобедим. Он слишком свирепый и сильный, слишком опасный. Поэтому я охотно объявляю, что у вас ничья, рыцарь Ганс и рыцарь Вертольт, и ни один из вас ничего не может требовать от другого. Таково моё решение.
– Кто это сказал? – возмущённо спросил Тренк. – Что дракон изрыгал огонь и сжёг траву на поле?
– Рыцарь Вертольт, кто же ещё? – ответил сиятельный князь. – Ведь иначе разве бы рыцарь Вертольт бежал от дракона?
– А кто сказал, – спросила Текла, – что дракон проглотил девицу?
– Тоже рыцарь Вертольт, кто же ещё? – ответил князь. – И теперь мы знаем, что дракона невозможно одолеть.
Тренк не сказал больше ничего, ведь ему не хотелось лгать, лгать и лгать, поэтому он снял с лошади мешок с зубами дракона и молча раскрыл его перед князем.
– Вы видите, ваше сиятельство! – воскликнул Тренк.
– Что это такое? – удивлённо спросил князь и схватил один молочный зуб размером с куриное яйцо. Он поднял его в воздух и показал всем собравшимся. Потом сунул мизинец в круглую дыру в середине зуба. – Это зуб дракона, люди, зуб дракона!
– Двадцать семь зубов дракона, – уточнил Тренк. Это уже была не ложь, а правда.
– Двадцать семь зубов дракона! – сказал потрясённый князь. – Рыцарь Ганс, вы убили дракона!
– Я не убивал дракона! – возразил рыцарь Ганс.
Гляди-ка, как хитро! Ведь это снова была правда, и если сиятельному князю хотелось поверить, что дракона убил Тренк, то рыцарь Ганс оказывался не виноват в обмане или виноват совсем чуточку.
– Значит, мальчик убил дракона? – в самом деле воскликнул князь. – Ваш племянник, паж, поразил дракона, этого опасного, страшного дракона, от которого бежал даже рыцарь Вертольт? Ну, рыцарь Ганс, тогда ваш племянник победил в этом поединке и может назвать рыцарю Вертольту своё желание.
Тут Тренк набрал в грудь воздуха, но не успел и слова сказать, как Вертольт Лютый, клокоча от злости, встал перед сиятельным князем.
– Не считается, не считается! – закричал он так громко, его голос срывался на писк. – Потому что теперь я вспомнил, где видел этого мальчишку! Ха! Хо! Он вовсе не сын рыцаря! Он сын моего крепостного Хауга Тысяча Ударов и обманщик!
Глава 58,
в которой Вертольт Лютый разоблачает Тренка
Тут вокруг все притихли, только Хрюнчик громко хрюкнул, испугавшись криков рыцаря Вертольта.
– Сын вашего крепостного? – спросил сиятельный князь. – И почему я должен вам верить? Рыцарь Ганс, что вы скажете? Разве этот мальчик не ваш племянник, не сын вашего шурина Дица фон Дургельштейна?
– Разумеется, он мой племянник! – воскликнул рыцарь Ганс, но неожиданно задумался. Возможно, вспомнил, как когда-то люди говорили, что сын рыцаря Дица невероятный трус, а кроме того, у одного крепостного Вертольта Лютого вроде бы было прозвище «Тысяча Ударов», совсем как у Тренка, и это сложно счесть случайностью. – Разумеется, он мой племянник! – повторил он, но уже не так уверенно.
– Вы сомневаетесь? – спросил сиятельный князь, потому что от него не укрылось сомнение в глазах рыцаря Ганса. – Скажите мне честно! Значит, он не ваш племянник?
– Нет, он мой племянник, – пробормотал рыцарь Ганс, вообще уже ничего не понимая. – Я так думаю.