Глава 18
Зоя Комаровская искала себе на лето какую-нибудь не слишком утомительную работу. Ученики надоели смертельно, да и не было учеников, все разъехались на каникулы. Правда, голод ей не угрожал, мать нарочно каждый день готовила полные обеды с гарнирами и компотами, словно ей надо было кормить семью, и подсовывала ей, Зое. Но Зоя давно уже питалась отдельно, а Костя уехал в экспедицию, он теперь вообще почти не жил дома. И обеды пропадали. Мать мучилась, пыталась ей что-то объяснить, кричала о слабом Зоином здоровье.
— Ну хорошо, — говорила она, — когда у тебя есть свое, можешь у меня ничего не брать, но когда у тебя ничего нету, зачем же голодать?
И Зойка соглашалась с усмешкой. Уж если она будет умирать с голоду, то ладно, она, так и быть, возьмет. И вот теперь эти обеды дразнились, кисли на подоконнике. И когда на нее находил стих, она ела, устраивала себе настоящие пиры и оставляла матери немытую посуду, чтобы она не подумала, что Зоя что-нибудь взяла тайком, и чтобы можно было потом поиздеваться над своей бедностью. Но, если сказать честно, тайком она тоже брала, потому что есть хотелось каждый день, а умная работа все не подворачивалась.
И вот однажды случилось такое событие. Зоя от нечего делать поехала на ВСХВ, Сельскохозяйственную выставку. Зойка бродила от павильона к павильону, поражалась роскоши и вдруг наткнулась на объявление об открытии новой строительной экспозиции. Это уже было интересно, и Зоя решила ее посмотреть. Наконец она увидела огромную вывеску «Строительная выставка», но двери были закрыты и по всему было видно, что павильон еще не работал. Она остановилась в задумчивости, заглядывая за забор, тесно заставленный ящиками, строительными конструкциями, каким-то хламом. И вдруг она увидела, как к запертому подъезду с шиком подкатила новенькая «Победа» и из нее вышел человек, который показался Зое знакомым. Но самое удивительное было в том, что он тоже уставился на Зою, в немом удивлении разводя руками.
— Не может быть, — сказал он наконец, — этого не может быть! — И шагнул к Зое.
Он был среднего роста, плотный, но статный, с седыми, гладко причесанными волосами, в отличном сером костюме. И лицо у него было тоже гладкое, холеное, розовое, с правильными чертами, такие лица видела она в заграничных кинофильмах. Лет ему было сорок пять или пятьдесят, она не могла определить точно, но и старым его назвать было тоже никак нельзя, это она сразу почувствовала. И вот этот шикарный мужик шел к ней, улыбаясь и изумленно подняв красивые брови.
— Хотите, — сказал он, — я сейчас отгадаю, кто вы. Только дайте руку… вот так. — Он закрыл глаза. — Вас зовут Зоя, Зоенька…
— Мне не нравится «Зоенька», — попробовала брыкнуться очарованная Зойка, но он еще сильнее сжал ее руку, погладил и сказал вкрадчиво:
— Хорошо, пусть будет — Зоя. Главное, что я угадал. И фамилию я вашу знаю, как-то там на «к», но это совершенно неважно. Важно то, что мы встретились, и я вас ни за что не отпущу. Вы ведь будущий строитель, правда? Вот и прекрасно. А я директор строительной выставки. Вы будете ко мне приходить, а впрочем, вы ведь сейчас свободны? Значит, будете у меня работать, перегружать я вас не буду, вот увидите, мы подружимся. Боже мой, какая вы красавица! Кстати, меня зовут Виталий Петрович. Ветошкин. Вам эта фамилия ничего не говорит? Вот и прекрасно. Ну, пойдемте?
— Хорошо, я пойду, — сказала Зоя, — но только все-таки вы мне объясните, что все это значит. Я, знаете, не люблю этих шуточек…
Виталий Петрович радостно засмеялся:
— О господи, конечно, объясню! Что за характер! Ну идемте, идемте…
Он отпер дверь своим ключом, щелкнул выключателем, слабая лампочка засветилась где-то сбоку, душно пахло пылью, плесенью, клеем. Он снова взял ее за руку и повел за какими-то дощатыми перегородками в глубь павильона, там открыл еще одну дверь, и они попали в маленькую уютную квадратную комнатку с крашеным полом и желтыми крашеными стенами, у окна стоял маленький школьный письменный столик, на нем груда бумаг, а за окном близко были деревья, и какой-то пышный куст касался стекол, прижимая к ним свою мелкую, темную листву.
— Вот так, — сказал Виталий Петрович, показывая ей на стул, и сам тоже сел, — вот так мы и живем. Нравится?
— Очень нравится, ну и…
— О господи! Неужели вы еще не догадались? Ну на кого вы так невероятно похожи? Честное слово, если бы я не видел Верочку несколько лет назад, я бы поклялся, что вы — это она…