Помню резкий запах, которым повеяло от нее, когда она открыла дверь – густой, как облако.
Ее лицо сияло, правая нога все еще дрожала.
Я глаз не могла от нее оторвать.
Но это было несколько недель назад, средь бела дня. Теперь все тут кажется незнакомым. Лишь описав три круга, я нахожу нужный корпус. Потом отыскиваю имя Уилла на большом табло с подсветкой у входа.
И все это время вспоминаю голос тренера по телефону.
– Он там, с тобой? – спросила я, и живот отчего-то скрутило. – Уилл там?
– Да, – ответила она. – Он здесь.
– С ним все в порядке?
– Не могу смотреть, – ответила она. – Пожалуйста, не заставляй меня смотреть.
Когда я звоню в домофон, она ничего не говорит и просто впускает меня.
Жужжание в ухе напоминает сирену учебной тревоги. У нас в начальной школе была сирена, которая заводилась вручную и безжалостно звенела в ушах во время учений на случай торнадо. Помню, мы сидели лицом к стене в подвале, ссутулившись и опустив головы. Мы с Бет сидели бок о бок, и мое колено в джинсах касалось ее коленки. Слышны были лишь наши вдохи и выдохи. Это было еще до того, как мы убедились, что нам ничто не может навредить. Уж точно не торнадо.
В лифте смотрю, как вспыхивают номера этажей, и внутри меня растет странное чувство. Оно похоже на волнение перед тренировкой. Я расправляю грудь, приподнимаюсь на носочках, каждый звук отдается эхом в голове (Руку выше! Не бояться! Считай до трех! Соберись! Пусть тело поет!) Мышцы напряжены до предела, я становлюсь тугой пружиной. Выпустите меня, освободите меня, позвольте показать вам мою страсть, мое исступление.
– Эдди, – произносит тренер, открывая дверь. Она удивлена – будто забыла, что вызвала меня, и я без предупреждения появилась на пороге ее дома в неурочный час.
В квартире темно – лишь напольная лампа в дальнем углу отбрасывает круг галогенового света. На столе у стены – накрытый аквариум с подсветкой, но без единой рыбы. Он похож на ведьмин котелок с бурлящим варевом: мне даже кажется, что мутная вода дымится.
Она выглядит какой-то усохшей; обычно стоит прямо, как лом проглотила, а сейчас сутулится. Ноги босые, а нейлоновая ветровка застегнута до подбородка. Влажные волосы убраны за уши.
– Тренер, – заговариваю я.
– Сними обувь, – велит она, поджав губы. Наверное, ей жалко паркет, хоть он и не выглядит таким уж шикарным. Я снимаю шлепанцы и оставляю их у двери.
Мы стоим в коридоре; ближняя дверь ведет в столовую, где стоит тяжелый стол из черного лакированного дерева. Дальше – гостиная, обставленная по периметру кожаными диванами. У подлокотников острые углы.
Поворачиваюсь к ней и вижу в ее руках теннисные туфли, с которых капает вода.
– Я вымыла их в раковине, – говорит она, отвечая на мой безмолвный вопрос, и вдруг протягивает туфли мне. – Подержи их, ладно? Мне надо подумать. Привести мысли в порядок.
Я киваю, но взгляд как магнитом притягивает к спинке большого дивана, расползающегося по комнате, как пятно.
Может, все дело в сумраке, в сиянии, исходящем от аквариума с бурлящей водой.
А может, мне не по себе от ее взгляда, который словно вибрирует, когда она смотрит на меня. От зрачков с булавочную головку.
– Что там? – спрашиваю я и всматриваюсь в гостиную, где стоит диван. – Тренер, там что-то есть?
Она смотрит на меня и проводит рукой по волосам, которые кажутся совсем темными.
А потом поворачивает голову в сторону дивана. И я делаю то же самое.
Крепко сжимая в руках ее туфли, я медленно прохожу в гостиную.
Слышу позади ее хриплое прерывистое дыхание. Она идет за мной.
Паркет скрипит, а диван вырастает предо мной, как великан, свернувшийся калачиком посреди комнаты.
Я двигаюсь медленно, запах хлорки от ее туфель бьет в нос и чуть не заставляет меня закашляться, и тут моя нога задевает что-то – какой-то маленький предмет, который отлетает в угол. Наверное, пуговица или катушка ниток.
Я подбираюсь ближе – три метра, полтора – и спинка дивана вдруг кажется шире и выше ворот на футбольном поле. Больше эмблемы «Орлов» с распростертыми крыльями.
Поднимаю правую ногу и зависаю над круглым ковром, лежащим посреди гостиной. Ступить на него – все равно что погрузиться в черные воды.
Бззз! Телефон в кармане подпрыгивает, как мексиканский боб-попрыгунчик. Бззз!
Тренерша наверняка слышала вибросигнал, но если и так, то не подала виду. Все ее внимание сосредоточено на диване, точнее, на том, что находится за ним.