– Хватит ее гнобить, Кэссиди, – тренер пронзает Бет взглядом, как дуэлянт противника, но голос ее остается по-прежнему ровным и бесстрастным. – А то отправишься на трибуны.
– Да вы на ее ногу посмотрите, – огрызается Бет. – Как куриная косточка, вот-вот надломится.
– Кэссиди, – чеканит тренер, словно забыв о том, что с Бет нужно быть поосторожнее – или ей уже просто все равно. – Когда докажешь, что способна на большее, чем сверкать сиськами и материться, тогда и поговорим.
«Не надо, Колетт, – думаю я. – Прошу, не надо».
– Вы слышали тренера, – Бет поворачивается к нам с улыбкой. – Поднимайте ее и пусть падает.
И снова музыка ревет, Бет считает, база – Минди и Кори – занимают свои места. За ними встают споттеры – Пейдж и новенькая – и поднимают наверх маунтеров – нас с Рири. Мы запрыгиваем Минди и Кори на плечи; их ладони поддерживают нас за икры.
Стоя друг к другу лицом, мы поднимаем Тейси, и та встает в стойку в самом центре. Наши руки высоко подняты, мы держим ее за запястья. Она распростерла руки, как Иисус на кресте, левая нога согнута в колене и вытянута вперед, а девчонки снизу поддерживают ее за правую стопу.
И на какое-то мгновение мне кажется, что она держится крепко.
«Семь, восемь…» – Бет отсчитывает секунды до «полета мертвеца», и вот время пришло. Пора подбросить ее и дать ей упасть навзничь, с прямой спиной. А там уже Пейдж, новенькая восьмиклашка и другие споттеры ее подхватят.
И мы отпускаем ее.
С дикими глазами Тейси летит вниз, но тело ее слабеет – руки и ноги повисают, как спагетти. Она пытается за меня ухватиться, и я чувствую, как меня ведет в сторону. Пейдж и Кори орут снизу:
– Шлаус, тихо, тихо! Держись!
Но она падает, выскальзывает из наших рук.
Раздается звук, от которого мне становится не по себе – Тейси, которую все еще удерживает Пейдж, плюхается на мат лицом вниз.
Мы с Рири по-прежнему стоим наверху, мне кажется, у меня начинают подкашиваться колени, но тут я слышу голос тренера, звенящий, как сталь:
– Хэнлон, спускайся не спеша.
И мы с Рири спускаемся.
Я чувствую, как в меня вцепляется чья-то рука – это Бет, она схватила меня за плечо, помогает спуститься и ступить на пол.
Тренер опускается на пол рядом с Тейси. Та повисла в переплетении рук – споттеры по-прежнему держат ее за ноги – ее шея запрокинулась, а волосы метут пол как как швабра. Кожа на подбородке глубоко рассечена.
– Ну хоть падать она умеет, – бормочет Рири.
Тейси открывает рот и издает сдавленный всхлип. Ее зубы запачканы ярко-красным.
– Когда стреляешь в короля, – говорит Бет, – лучше не промахивайся.
Мы с Рири отводим Тейси к медсестре Вэнс. Та пришлепывает ей на подбородок пластырь-бабочку и велит отвезти ее в больницу, чтобы наложить швы. От этого Тейси рыдает еще горше.
– Да, дорогая, твоя модельная карьера закончена, – говорю я.
По дороге к своему шкафчику Тейси, облепленная ватой, с фиолетовыми губами причитает, что теперь ей не участвовать в матче, а значит, ее не увидит скаут и вообще, она должна сделать «елочку», потому что весит меньше всех и других таких нет (хотя это неправда). И что тренерша должна выпустить ее на поле, несмотря на ее внешний вид.
А потом она икает, прекращает рыдать и делает глубокий вдох.
– И все-таки это должна быть Бет, – произносит она театральным шепотом. – Бет наш флаер.
Я все слышу голос Рири: «А может, Эдди? Что, если поставить флаером Эдди?»
Но я никогда не стояла там, наверху. И никогда не хотела этого. Я никогда не была звездой, я всегда стояла в поддержке. Вот кто я на самом деле – споттер.
А флаеры – они другие, не такие, как мы.
Помню, в прошлом году после игры с «Норсменами» мы выпивали с ребятами на скале и Брайан Бран поднял Бет над головой, держа за лодыжки. Она стояла на его ладонях, затем вытянула назад одну ногу и сделала свой фирменный «лук со стрелой» – раскрылась, подняла правую ногу вверх и захватила ступню в миллиметре от своей блестящей головки, вытянувшись в одну прекрасную ровную линию. Мы все так и замерли.
Несколько дней, а может, и недель, только и разговоров было, что об этом. Мы все мечтали повторить этот трюк.
– Бет всегда была нашим флаером, – шепелявит Тейси, потирая висок тыльной стороной ладони. – А команда – это главное. Я вот никогда не думала, что чирлидинг для меня так много значит. Пока тренер меня не выбрала. Она изменила всю мою жизнь. И теперь я больше ни о чем другом думать не могу, Эдди. Я во сне слышу счет. А ты? Не слышишь? И мне хочется слышать его всегда.
Я прошу ее замолчать.
– Но ты разве не понимаешь, Эдди? – продолжает она, с трудом ворочая языком. Безумные глаза сверкают. – В понедельник на поле нам нужно будет показать, на что мы способны. Показать, кто мы такие. Чтобы они поняли. Мы должны не просто поразить их. Мы должны заставить их нам поклоняться.