– Да, мэм. Я так вам и сказала.
Я откидываюсь на спинку кресла, вытягиваю ноги и поправляю хвостик.
– У них дома нормальная обстановка? Они с мужем ладили?
– Да, – отвечаю я.
– Как тебе показалось, они счастливы в браке?
Смотрю на нее, склонив голову, как собака. Как будто не понимаю, что это значит. Счастливы в браке? Да кто обращает внимание на такие вещи?
– Да, конечно, – отвечаю я, и мой голос переключается в другой режим. Так я разговариваю с людьми, которые вообще ничего не понимают, но думают почему-то, что я у них как на ладони, что им все на свете известно про таких девочек, как я.
– Нам всем нравится тренер, – говорю я. – Она очень приятная женщина.
И добавляю:
– Иногда она нам показывает асаны. Йога – это так прикольно! Вообще, она супер. У нас в понедельник финальный матч. Приходите, посмотрите.
И я наклоняюсь ближе, как будто собираюсь поведать ей тайну.
– Если мы круто выступим, то в следующем году поедем на региональный турнир.
– Возможно, у нас будут еще вопросы, – говорит детектив, провожая меня до двери.
– Хорошо, – отвечаю я, – нет проблем.
В действительности я никогда не говорю «нет проблем».
Проходя мимо полицейских, мимо детективов, я слегка задираю футболку – как будто хочу проветрить свой вспотевший живот.
Пусть все увидят мой пресс. Какой он плоский.
Я всем демонстрирую, что не боюсь, что я не какая-нибудь там глупенькая чирлидерша, не какая-нибудь тощая шестнадцатилетка, у которой ума меньше, чем у курицы.
Пусть видят, что я – не кто-нибудь там.
А главное, пусть не видят, кто я на самом деле.
Глава 27
Вернувшись домой, вытаскиваю телефон из-под матраса.
Семь голосовых сообщений и шестнадцать эсэмэс от тренерши. И все примерно об одном: «Сразу же позвони. Позвони НЕМЕДЛЕННО».
Конечно, я позвоню. Но только сначала растянусь немножко, как она нас учила.
Кошка-корова. Поза щенка. Поза треугольника.
Пусть подождет.
Включаю душ и долго стою под горячими струями.
Потом сушу волосы феном, не спеша вытягивая каждую прядку. Мой мозг между тем напряженно работает.
Откуда-то из глубин памяти всплывает старый чирлидерский девиз: «Приходит время, когда нужно прислушаться к себе».
Фразочка вполне в духе Рыбины, то есть старой тренерши Темплтон. Такие цитаты распечатывают из интернета или пишут курсивом внизу схемы с расстановкой фигур на поле.
Можно подумать, что прислушаться к себе – проще простого. Как будто там можно что-то услышать. Как будто внутри тебя сидит мудрец, рождающий одну умную мысль за другой.
Я провожу пальцами по экрану, по страничке нашей команды в «Фейсбуке» и альбому с фотографиями последних трех лет. Три года смертельных прыжков и цветных ленточек.
Мы звезды!!!
На одном снимке мы с Бет стоим на переднем плане: боевая раскраска из блесток, рты открыты, языки высунуты, пальцы показывают «козу».
Один наш вид внушает трепет.
Это прошлогодняя фотография. Сначала я не узнаю себя. На наших лицах столько краски, что мы неотличимы друг от друга. Не только Бет и я, но и все мы – вся команда.
Окна в доме тренера все еще покрыты инеем после ночных заморозков. Бумажные снежинки Кейтлин наклеены на стекло. В доме горит лампа.
Дом выглядит, как избушка из сказки, как рождественская хижина с открыток в супермаркете.
Кейтлин стоит на пороге и сосет пальчики. Обычно она такая ухоженная, но сегодня волосы у нее спутаны, как у забытой куклы. На щеке хлебные крошки.
Она ничего не произносит, но в этом нет ничего странного – при мне она еще ни разу не заговорила. Огибая девочку, я прохожу в дом, едва задевая ногой колкий ворс ее джемпера с рюшами, который больше подходит для июля.
«Она любит наряжаться», – все время повторяет тренер, как будто больше ничего не знает о своей дочери.
– Не думала, что они так быстро до тебя доберутся, – говорит тренерша. Она моет окна в подвале, протирая их сначала специальным скребком на длинной палке, а следом – мягкой тряпкой. – Я тебе обзвонилась, между прочим. Думала, смогу предупредить раньше, чем они тебя найдут.
Ее лицо в бисеринках пота.
Я ничего не отвечаю. Пусть попотеет хотя бы чуть-чуть. Меня-то она заставила попотеть.
– Мне показалось, что это проще всего – сказать, что в тот вечер ты была здесь, – продолжает она. – Если ты была у нас, значит, я никак не могла поехать к Уиллу.
Она смотрит на меня из-под вытянутой руки с изящными выпуклыми мышцами.