Я лишь без жалости смотрю в ее небесно-голубые глаза.
– Со стороны кажется, будто вы все пытаетесь друг друга угробить. И себя в том числе, – произносит она, разевая от страха рот.
Я смотрю на нее, сложив руки на груди.
– Ты никогда не была одной из нас, – отвечаю я.
Глава 28
Проезжая мимо полицейского участка, вижу у входа машину Мэтта Френча. Час спустя она все еще там.
Тренер была там той ночью – Прайн ее слышал. Значит, она лжет. Значит, она была рядом, когда с Уиллом случилось…
Фраза повисает в воздухе; я не могу закончить ее. Не могу договорить.
Я напоминаю себе, что какой бы невозмутимой она ни была, однажды я видела, как горе надломило ее каменный стержень. По крайней мере, один раз это было – когда мы в среду вечером сидели посреди коридора, и я обнимала ее за плечи; когда ночью чувствовала, как вздрагивает от рыданий кровать. Разве убийца стала бы так сокрушаться?
«Никогда не поймешь, кто из нас способен на убийство», – слышу я в голове голос Бет.
Бет, наверное, считает, что все мы способны.
Я верю им обеим и в то же время не верю ни одной из них. Обе так заморочили мне голову, что пора, пожалуй, самой взяться за ум.
В десять вечера проезжаю мимо «Стэтлерс». И вспоминаю сообщение Бет:
«На той неделе Тедди видел тренершу в «Стэтлерс» Она бухала, весь вечер говорила по сотовому и рыдала у музыкального автомата. Потом выбежала на улицу, села в тачку, врезалась в столб на парковке и слиняла».
Волосатый вышибала у входа отказывается пускать меня по моему поддельному водительскому удостоверению, согласно которому меня зовут Тиффани Рю и мне двадцать три года. Но мне, собственно, внутрь и не надо.
Я иду на парковку и хожу от столба к столбу, водя рукой по облупленной серебряной краске.
На самом последнем столбе рыхлая вмятина. Кусочки отколотой краски поблескивают на асфальте.
– Что здесь произошло? – кричу я охраннику.
Он прищуривается.
– Тут всякое случается, – отвечает он, – а вам и для входа на парковку лет маловато, мисс.
– Кто это сделал? – спрашиваю я и иду к нему. – Кто врезался в столб?
– Какая-то девица, которую мужик бросил, – пожимает он плечами.
– Лет тридцати, шатенка с хвостиком?
– Не помню, – отвечает он, а потом тычет длинным тонким пальцем в нашивку «Орлов» у меня на рукаве. – Но куртка на ней была такая же.
Я сижу и пытаюсь сопоставить все лживые факты, которыми она меня пичкала, но лжи так много, что картинка не складывается.
Например, зачем тренер соврала, что врезалась в столб в Букингем-Парке, а не в «Стэтлерс»? Одна маленькая ложь – но кроме нее было еще много всего. Если сложить вместе все ее вранье, получится гора размером с пятиэтажный дом.
В одиннадцать вечера я снова проезжаю мимо дома Френчей.
И наконец вижу ее машину.
Она сидит на террасе, подтянув к груди одно колено, положив на него подбородок, и курит сигареты с гвоздикой. Я подхожу беззвучно, но она слышит меня.
– Хэнлон, – произносит она, – как порепетировали?
«Ты с ума сошла, что ли?» – хочется спросить мне.
– Отлично, – сжав зубы, отвечаю я. – Мы их всех порвем. Видела бы ты нашу «елочку».
– Главное, не наклоняйся, когда подсаживаешь флаера, – говорит она. – Приседай и тяни, иначе вся пирамида развалится.
– Я так и делала, – вздрогнув, отвечаю я. – Ты просто не видела.
– Прости, что не пришла, – она убирает пепельницу с соседнего шезлонга.
Если бы ее руки не дрожали самую малость, этот вечер был бы похож на все остальные.
– У тебя была уважительная причина, – я усаживаюсь в шезлонг. Наши одинаковые куртки с эмблемой «Орлов» застегнуты до самых подбородков.
– Я так понимаю, сегодня капитан была за главного? – спрашивает она. – Или ты не хочешь об этом говорить?
Я вдруг особенно остро начинаю ощущать холод и одиночество, и мне хочется лишь пробиться сквозь ее ледяное совершенство. Взять и разбить этот лед.
– Ты была там, – говорю я. – Была с Уиллом той ночью.
Она молчит.
– И в столб ты врезалась не на детской площадке в Букингем-Парке. Вы с Уиллом поругались. Ты врезалась в столб на парковке бара «Стэтлерс». У вас все было кончено. Он порвал с тобой, он больше не хотел тебя видеть.
Она сидит неподвижно, как статуя.
– И ты не находила его уже мертвым, – я решаю довести дело до конца. – Ты была с ним. В его постели. Ты лгунья. Все, что ты мне наговорила, было враньем.
Я резко наклоняюсь к ней и чуть не кричу ей в ухо.