– Ох, Вини, какая прелесть! – Кларисс схватила брошь с его ладони и бросилась к зеркалу, примерять её на своём домашнем свитере.
Винс позвонил родителям и долго беседовал с отцом по душам. Вообще-то их разговор уложился в пятнадцать минут, но за это короткое время они успели сказать друг другу всё, что иные люди не могут сказать и за всю жизнь.
- Голуэй 3 -
Встречи с Дэниэль приносили Винсу радость и гордыню: кто сказал, что такая, как она, слишком хороша для него?! О нет, он достоин самого лучшего! С ней он был сам не свой, что замечала его девушка – Кларисс. Последняя, впрочем, была только рада воодушевлению, охватывавшему её жениха, в успех которого она верила безоговорочно. Их обоих не смущало, что они живут на деньги Кларисс: та категорически была против того, чтобы Винс отвлекался от своей работы.
Так в их паре царило абсолютное понимание и гармония, если бы…
Если бы не абсолютно спонтанные появления требовательной и эгоистичной Даниэль. Ей было абсолютно неважно, чем занят Винс – один или со своей невестой – Даниэль заставляла его идти за собой. Кларисс лишь поджимала губы и тащила одна тяжёлые сумки с продуктами, убиралась дома, вносила мусор – делала всё, чтобы Винсу было комфортно и спокойно.
Вот и сегодня. Их дом был полон гостей: отмечали день рождения Кларисс. Тут были и её родители, и друзья, и коллеги, даже соседи, с которыми приветливая девушка наладила очень тёплые отношения. Она вообще была мягкой и очень добросердечной, именно поэтому окружающие не понимали, что она нашла в «Голлуме»[3] - так за глаза назвали Винса её друзья.
И отнюдь не без причины.
– Отстань от меня, – огрызнулся Винс, с силой сжимая свои бока. – Я не знаю где эти дурацкие салфетки. Я их вообще в глаза не видел!
Он хотел только одного уединиться с нагло заявившейся Дэниель в своём кабинете, но, видимо, гости, почувствовав это, решили всеми силами воспрепятствовать ему в этом; к нему постоянно подходили и теребили его душу разными пустяками: кто-то жаждал побеседовать с ним, в надежде попасть в качестве персонажа в его книгу, кто-то интересовался, где были куплены те или иные вещи, кто-то с плохо скрываемой насмешкой спрашивал о том, сколько книг он уже издал…
Кларисс дёргала его просьбами принести банальные мелочи. Винс страдал, в полном смысле этого слова. Он ходил словно во сне, дразнимый тонким запахом духов Дэниель, и как ненормальный смотрел на плотно запертые двери своего кабинета, таящие от посторонних глаз ту, ради которой он готов был прогнать немедленно всех гостей разом. Однако это же день рождения Кларисс, и он не мог просто так исчезнуть даже на несколько минут. Надо было остаться здесь и угождать всем этим людишкам, которых он уже ненавидел всей своей душой. Его раздражительность и резкость не могли не бросаться в глаза, и Винс сам прекрасно понимал, что так себя нельзя вести, но ничего не мог поделать с собой: он хотел, чтобы все они ушли. Немедленно.
Насколько бы хватило терпения окружающих неизвестно, если бы Кларисс не увела Винса в дальний уголок и не сказала, ласково улыбаясь: «Милый, я думаю, что ты должен пару минут побыть один. Хорошо? Просто пара минут наедине с собой».
Винс встревожено вскинул на неё глаза: он всё опять портит? Однако силы его были на исходе и он, даже не ответив Кларисс, стремглав помчался окольными путями в свой кабинет. Его окликнули несколько голосов, но Винс притворился, что не слышит их и побежал ещё быстрее. Наконец он закрыл за собой массивные двери и с отвращением отдёрнул руку от дверной ручки, будто то крикливое и шумное нечто за ними могло проникнуть и сюда в святая святых и помешать задуманному.
– А ты не торопился, – услышал он немного хрипловатый голос Дэниель. Она сидела в его кресле, поджав ноги под себя, и таинственно улыбалась. – Предупреждаю тебя, что у нас очень мало времени. Советую…
– Довольно! – воскликнул Винс и, рывком подняв её с кресла, прижался к её губам. – Ты нужна мне! Немедленно!
В это время Кларисс ублажала гостей изо всех своих скромных сил: она приветливо улыбалась брошенным гостям, знакомила их друг с другом, уговаривала попробовать очередной деликатес её собственного приготовления, шутила, искусно поддерживала разговор, сетовала на безалаберность Винса, тем самым оправдывая внезапное его исчезновение. Гости были довольны.
- Голуэй 4 -
Винсент с усилием провёл влажной ладонью по лицу и надолго зафиксировал взгляд на своём отражении в зеркале. Его мучил только один вопрос:
– Что я здесь делаю?
Сказать, что фильм его потряс до глубины души – значит, не сказать ничего. Вин был в шоке: «Как она могла посоветовать ему ТАКОЕ?!»