– ТЕБЕ ЗНАКОМО МОЁ НАСТОЯЩЕЕ ИМЯ, – гудит горизонт голосом многократно увеличившейся бурлящей Сосиски. – Я НЕ СОСИСКА!
– Забери тебя Изнанка, Кисель, что ты наделал?! – возмущаюсь. – Это из-за тебя люди по всему городу сходят с ума?
Шелестят кусты, и из них начинают выходить группки зомби. Колонны рассыпаются, и безумцы начинают обступать край воды плотным кольцом, становясь плечо к плечу, как грибные секьюрити.
– Они теперь и есть я! – разом говорят голосом Сосиски потерявшие контроль над своими телами.
– Ты отравил воду в кранах, Похлёбка?! – догадываюсь. – За этим тебе было нужно именно водохранилище?!
Чувствую настолько неудержимую ярость внутри, на которую, кажется, вообще не способна. Моя Скруппсь на глазах наливается красным и светится уже не слабее, чем Жбеньга. Я зла на уродскую слизь в озере из-за того, что она использовала меня и вредит людям, но ещё сильнее бешусь на саму себя от того, что купилась на блеф Комбучи. Что же выходит, Шампиньон был прав? Это неведомое создание из пограничья миров прибыло к нам с недобрыми намерениями? А сам-то Тройник наверняка не лучше!
– О, не только воду, – говорит мой собственный рот, до боли излишне растягивая губы.
Стон ужаса вырывается из моей груди, и я хватаюсь пальцами за лицо в тщетной попытке остановить его произвольные движения.
– А теперь!.. – предвкушает толпа зомби хором с моим ртом. – Э-э-э… Так… Ты что, не пила мой сироп?
Боги, ну хоть одно мудрое решение с моей стороны! Хватило же ума провести эту Слякоть при помощи куска фольги на голове! Выкуси, Барматуха!
Озеро трясёт от ярости. До меня начинает доходить произошедшее – Чайный гриб управляет теми, кто пил его сироп. Поскольку сейчас он захватил городское водохранилище, его частички попадают в каждый дом, на каждое производство и заражают всё новых людей. Однако я ведь не пила не только из его банки, но и даже из-под крана… Ведь не пила? Откуда Берн брал воду для кофе сегодня утром? Из кулера, точно.
Поскольку Комбуча касалась моих губ, а ещё, похоже, частично языка и горла, только они мне и неподвластны. Во всё же остальное тело Чайный гриб не попал, а сироп Микрососиски, похоже, действительно пока безвреден.
– Ну ничего! – восклицают тысячи ртов, защищающие озеро с Грибом. – Справлюсь и без тебя!
Поражённые Комбучей люди со свистом набирают воздух и испускают настолько резкий писк, какой не ожидаешь услышать от человека. Звук этот взрывом раскатывается по городу во всех направлениях от центра, сшибая с ног стоящих на берегу, сваливая деревья в парке и вышибая из окон домов стёкла.
Разрушающая волна мчится назад и останавливается как раз в том месте, где лежу я. Вибрации звука вызывают физическую боль. Я откатываюсь в сторону, и страдания сразу исчезают. Передо мной воздух вибрирует дымкой губительного звука, создавая примерно десятиметровое неприступное кольцо перед защитниками Чайного гриба.
Мне без вреда для слуха до них не добраться, не разрушить защитный барьер. Однако я знаю того, кто не только сможет безопасно находиться внутри такого шума, но и сумеет попасть туда мгновенно.
Я достаю телефон с треснувшим от звуковой волны дисплеем и набираю сообщение для Берна.
Отправляю:
«Не пей ничего местного и из-под крана – только покупные напитки из других регионов. Комбуча захватила водохранилище. Приезжай в Центральный парк, нам нужно его остановить».
Остановить… А как мы его остановим, если не знаем, что вообще следует предотвращать?
Пока гадаю, откуда-то из-под одежды прислужников Чайного гриба выскальзывают тени. Они собираются в тёмные комочки на плечах своих хозяев и оборачиваются Фуфлями. Чёрными Фуфлями с жёсткой, поглощающей свет точно пропасть, шерстью.
Глядя на скрытую в мареве смертоносного звука Комбучу, я понимаю, что Фуфлю угомонить при помощи собачьей расчёски догадался бы любой дурак. Но есть вопрос посложнее: чего на самом деле хочет Чайный гриб?