Атаки на эти организации являются элементами перестройки мира в интересах самых могущественных и состоятельных. ООН далека от совершенства, но все-таки остается демократическим институтом. Зачем же это терпеть?
Позиция США была довольно откровенно высказана Мадлен Олбрайт, хотя эти ее слова, насколько я знаю, не попали в прессу. Она пыталась протащить через Совет Безопасности санкции против Ирака, наталкивавшиеся на сопротивление всех остальных членов Совета, справедливо видевших в них продолжение внутренней политики США. Поэтому она заявила, что США «применят военную силу, когда смогут, причем в одностороннем порядке, ибо такова их обязанность». Так сделал бы и любой другой, будь у него силы.
Корр.: США задолжали ООН свыше миллиарда долларов — больше любой другой страны.
Конечно. Зачем нам тратить деньги на кого-либо еще, кроме богачей?
Корр.: На смену ГАТТ пришла ВТО. Устраивает ли ВТО США?
Не совсем. США то и дело изобличают в нарушении принципов ВТО, а раньше их за то же самое осуждал совет ГАТТ. Но в целом США более-менее расположены к ВТО, чье сочетание либерализации и протекционизма скроено под нужды могущественных транснациональных корпораций и финансовых институтов.
Договор Уругвайского раунда, приведший к учреждению ВТО, называется договором о свободной торговле, хотя на самом деле это в большей степени договор о правах инвесторов. США хотят применять правила ВТО там, где они рассчитывают доминировать, и, конечно, способны отменить любое правило, которое их не устраивает.
Например, некоторое время назад США принудили Мексику сократить экспорт помидоров. Это нарушение правил НАФТА и ВТО, грозящее мексиканским производителям убытками в миллиард долларов в год. Официальным объяснением была продажа мексиканских помидоров по ценам, с которыми не могут конкурировать американские производители.
Если ВТО поддержит требование Евросоюза осудить закон Хелмса-Бертона, усиливший американское эмбарго против Кубы, как незаконное вмешательство в мировую торговлю, то США все равно продолжат свои односторонние действия. Когда у вас есть сила, вы можете поступать по своему усмотрению.
* * *
Корр.: Что вы думаете о расширении НАТО?
Не думаю, что существует простой ответ: все зависит от эволюции экономической и политической структуры Восточной Европы.
Как уже говорилось, когда кончилась «холодная война», я ждал, что бывшая Советская империя вернется в свои прежние рамки. То, что раньше было частями индустриального Запада — Чешская Республика, запад Польши, Венгрия, — интегрируется в Запад, тогда как все остальное, принадлежавшее до Советского Союза к третьему миру, вернется к своему обычному статусу с присущими ему бедностью, коррупцией, преступностью и т. д. Частичное расширение системы НАТО на индустриальные — или частично индустриальные — страны, как Чехия, Польша и Венгрия, поможет формализации этого процесса.
Но при этом неизбежны конфликты. У Европы и США разные намерения и цели в регионе, внутри самой Европы тоже существуют различия. Нельзя сбрасывать со счетов и Россию, да ей и самой не нравится, когда ею пренебрегают. Ведутся сложные силовые игры, например, вокруг нефтяных залежей в Средней Азии, причем у тамошних народов в этом процессе почти нет права голоса.
В случае НАТО действуют и другие факторы, вроде особых интересов военной промышленности, предвкушающей увеличение производства с расширением НАТО и со стандартизацией вооружения (изготовляемого по большей части в США). Это выражается в новых крупных субсидиях налогоплательщиков для промышленности высоких технологий при привычной неэффективности нашей системы промышленной политики и «государственного социализма для богачей».
Американские левые (и их подражатели)
Верны ли термины «левые» и «правые»?
Корр.: Исторически левым свойственна некоторая /V двойственность в вопросе о политической власти. У правых таких ограничений нет: они жаждут политической власти.
Мне вообще не по душе термины «левые» и «правые». То, что считается левизной, включает ленинизм, который я во многих отношениях считаю крайне правым. Ленинистов политическая власть, конечно, очень интересовала — фактически больше, чем всех остальных.
У ленинизма нет ничего общего с ценностями левого движения, наоборот, он ему радикально противостоит. Это признавали в свое время такие левые марксисты, как Антон Паннекук, Пауль Маттик и Карл Корш. Даже Троцкий предсказывал, что ленинцы перейдут к диктаторскому правлению до того, как сам к ним примкнул.