Иными словами, Сопротивление предприняло попытку внедрить демократию на рабочих местах и позаботиться о населении. Понятное желание, ведь многие итальянцы тогда голодали. Но их голод был ИХ проблемой — нашей проблемой было покончить с наймом лишних рабочих и с самовольным изгнанием хозяев. И мы свою проблему устранили.
А потом приступили к борьбе с демократическим процессом. Было очевидно, что победа на выборах достанется левым: они завоевали уважение своей ролью в Сопротивлении, тогда как традиционный, консервативный порядок себя дискредитировал. США не собирались с этим мириться. На первом совещании Совета Национальной Безопасности в 1947 году было решено придержать продовольствие и прибегнуть к иным способам давления для влияния на исход голосования.
Как быть, если коммунисты все равно получат большинство? В первом докладе СНБ изложены планы на этот случай: США объявили бы чрезвычайное положение, привели бы в готовность свой Шестой флот в Средиземном море и оказали бы поддержку полувоенным формированиям в их стараниях свергнуть итальянское правительство.
Эта последовательность шагов потом повторялась в разных местах. Примерно то же самое происходило во Франции, Германии, Японии. Другое дело Никарагуа. Там сначала прибегли к удавке и к костлявой руке голода, а потом провели выборы — и принялись славить успех демократии.
На все (как и на многое другое) первым пролил свет в 1968 г. Габриэль Колко в своей классической книге «Политика войны». Ее замалчивают, хотя это блестящий труд. Тогда многих документов еще не было в открытом доступе, тем не менее автор сумел нарисовать совершенно правдивую картину.
Чили
Корр.: Смерть Ричарда Никсона вызвала много славословий. В хвалебной речи Генри Киссинджера читаем: «Благодаря Ричарду Никсону мир стал лучше и безопаснее». Уверен, он подразумевал Лаос, Камбоджу и Вьетнам... Но давайте сосредоточимся на стране, о которой в этой шумихе как-то позабыли, — на Чили. Посмотрим, стало ли там «лучше и безопаснее». В начале сентября 1970 года на демократических выборах президентом Чили стал Сальвадор Альенде. Какую политику он проводил?
Он был, по сути, социал-демократом европейского толка. Призывал к очень ограниченному перераспределению богатств, к помощи бедным. В чилийском обществе процветало неравенство. Альенде был врачом и первым делом развернул программу бесплатной раздачи молока для полумиллиона недоедавших детей бедноты. Он призвал к национализации главных отраслей промышленности, начиная с добычи меди, и к политике национальной независимости, а это значило, что Чили вместо подчинения США пойдет по более независимому пути.
Корр.: Выборы, на которых он победил, были свободными и демократическими?
Не совсем, были попытки их сорвать, предпринимавшиеся в основном США. США занимались этим не впервые. Например, наше правительство уже предпринимало серьезные усилия, чтобы помешать Альенде выиграть предыдущие выборы, в 1964 году. Позже, в ходе расследования Церковного комитета, выяснилось, что в пересчете на душу чилийского населения США истратили на поддержку «своего» кандидата в Чили в 1964 году больше, чем истратили оба кандидата (Джонсон и Голдуотер) на президентскую кампанию того же года в самих США!
Те же меры были предприняты в 1970 году для предотвращения свободных демократических выборов. Была развернута черная пропаганда, утверждалось, что в случае победы Альенде матерям придется отправлять своих детей в Россию, в рабство, и прочее в том же духе. США грозили разрушить экономику Чили — это была реальная угроза, и она осуществилась.
Корр.: Тем не менее Альенде побеждает. Через несколько дней Никсон вызывает директора ЦРУ Ричарда Хелмса, Киссинджера и других на совещание по Чили. Можете описать, что там произошло?
Как пишет Хелмс, было две точки зрения: «мягкая», чтобы, по выражению Никсона, «заставить кричать экономику», и «жесткая» — ставка на военный переворот.
Наш посол в Чили Эдвард Корри, либерал в стиле Кеннеди, получил задание действовать по «мягкому» сценарию. Свою задачу он описал так: «Сделать все, что в наших силах, чтобы обречь Чили и чилийцев на крайнюю нужду и бедность». Мягко, ничего не скажешь!