Кстати, в других местах своей работы, которые цитируются не так широко, де Токвиль клеймит «производственную аристократию», выраставшую в США у него на глазах, называя ее «одной из жесточайших» в истории. Он говорит, что, если она придет к власти, случится беда. Того же боялись Джефферсон и другие фигуры Просвещения. Увы, случившееся превзошло их наихудшие кошмары.
Корр.: Директор нью-йоркского Центра конституционных прав Рон Дэниелс прибегает к метафоре, приводя пример о двух бегунах: один бежит от самого старта, другой начинает бег в пяти футах от финишной прямой.
Хорошая аналогия, но, по-моему, недостаточная. Да, в нашей стране нет и отдаленного подобия равенства возможностей, но, даже существуй оно, система все равно оставалась бы нестерпимой.
Представьте: два бегуна стартуют с одной линии, в одинаковых кроссовках и пр. Приходящий первым получает все, что хочет, приходящий вторым умирает от голода...
Корр.: Один из механизмов борьбы с неравенством — компенсационная дискриминация. Как вы к этому относитесь?
Во многих обществах это само собой разумеется. Например, в Индии нечто подобное, именуемое «бронированием», было введено еще в конце 1940-х годов при объявлении независимости как попытка преодолеть давние и укорененные кастовое и половое неравенства.
Любая система такого рода усложняет жизнь некоторым людям, чтобы (такова надежда) получить в будущем более равное и справедливое общество. Но на практике все может оказаться гораздо сложнее. Не думаю, что для этого существуют простые механические правила.
Компенсационную дискриминацию критикуют как попытку оправдать дискриминацию, существовавшую в прошлом. Хотя ее можно было бы, конечно, выстроить так, чтобы она не вредила бедным, не попадающим в категории, которым предназначена поддержка.
Да, это осуществимо. Мы знаем примеры успешной компенсационной дискриминации — в университетах, строительстве, на государственной службе и др. Если приглядеться, то найдется много поводов для критики, но сама программа гуманна и имеет право на существование.
Библиотеки
Корр.: Библиотеки были очень важны для вашего умственного развития в детстве, не так ли?
Я не вылезал из Главной публичной библиотеки в центре Филадельфии — отличное было место! Там я проглотил всю нестандартную литературу — анархистскую, левомарксистскую, которую всегда цитирую. В те времена люди много читали и широко пользовались библиотеками. В конце 1930-х — начале 1940-х годов общественные службы предоставляли богатый выбор.
Думаю, это одна из причин того, что бедные, даже безработные обитатели трущоб казались тогда людьми, надеющимися на лучшее, — не то что сейчас. Может, это сентиментальность, несовпадение детских и взрослых ощущений, но, по-моему, это правильное наблюдение.
Одним из факторов были библиотеки. Они существовали не только для образованных — ими многие пользовались. Теперь это далеко не так.
Корр.: Объясню, откуда этот вопрос. Недавно я побывал в библиотеке, в которую захаживал в детстве, — на Семьдесят восьмой улице в Нью-Йорке. Я не заглядывал туда целых тридцать пять лет. Теперь это один из богатейших районов города. Политической литературы там совсем мало. Библиотекарь сказал, что в таких библиотеках теперь предлагают в основном бестселлеры, и я с радостью предложил подарить им некоторые из своих книг. Он выразил подобие интереса и попросил заполнить карточку. Оказалось, что порекомендовать библиотеке приобретение той или иной книжки стоит тридцать центов!
Такая же ситуация во всем книгопечатании, включая книжные магазины. Я много путешествую и часто застреваю в аэропортах — например когда на Чикаго обрушивается снегопад... Раньше я мог найти там в книжном киоске интересное для меня чтение — классику или что-нибудь современное. Теперь это почти невозможно. (И так, между прочим, не только в США. Недавно я застрял в аэропорту Неаполя, и тамошний книжный киоск тоже оказался ужасным.)
Думаю, дело в давлении рынка. Бестселлеры быстро расходятся, держать подолгу не находящие спроса книги накладно. Проблему усугубило налоговое законодательство: теперь издателям дешевле не накапливать товар, а быстрее сбывать по сниженной цене и больше не допечатывать.
Наверное, от этого пострадала политическая литература: в больших книжных магазинах, преобладающих теперь на книжном рынке, ее не найти, как, собственно, и большинство другой. Вряд ли это политическая цензура.