Глава 1. Часть 1
— Эй, Светлый! Ты там спишь что ли? — перебил стук копыт своим зычным возгласом кучер.
Не каждый день Аврорию доводилось путешествовать столь далеко от своего родного дома. Да ещё и на колёсах. Да ещё и с такой удобной соломой под головой… Глаза действительно уже было начинали слипаться, а мозг — отключаться. Однако после голоса Инджимарра Кнудовича заснуть сможет разве что мёртвый.
— Уже нет, — устало ответил пассажир.
Весело рассмеявшись, крякнув и хрюкнув, кучер чуть не рухнул со своего места наземь.
— Ты мне вот что скажи! — заговорил он. — На тебя если разбойники в лесу накинутся, ты что будешь делать?
Аврорий закатил глаза и недовольно фыркнул. Неужели это первая мысль, которая приходит в голову всем, кто с ним знакомится? Пьяницы в таверне уже успели изрядно поднадоесть этой темой, а тут ещё и этот…
— А ты бы что сделал? — спросил Аврорий в ответ.
— Вспорол бы всем брюхо без раздумий! И любой нормальный мужик бы так поступил!
— Да ну? Я смотрю, ты у нас и швец, и жнец, и профессиональный боец?
— Ну, разумеется, если они мне первые брюхо вспорют, то земля мне пухом. Но я хотя бы попытаюсь! А что насчёт тебя?
— Давай не будем об этом.
На некоторое время воцарилась блаженная тишина, нарушаемая лишь ритмичным стуком лошадиных копыт и тележных колёс, отдалённым шуршанием лесной листвы и стрёкотом всякой живности в траве. Солнце уже почти целиком скрылось за морской гладью, разукрасив небосклон медного цвета пёрышками. Вышли на охоту комары, но липли только к кучеру, заставляя его агрессивно махать руками и рычать. Казалось, все условия соблюдены, чтобы можно было наконец сладко поспать. Аврорий улёгся поудобнее и медленно закрыл глаза, вдохнув свежего лугового воздуха.
— Так всё-таки откинулся бы и позволил себя обобрать? — вновь заголосил Инджимарр Кнудович.
— Да ёлки-палки! — неожиданно злобно для себя огрызнулся пассажир. — Почему тебя это так волнует?
— Ну, зная тебя… Ты скорее откинешься сам, чем своими руками кого-нибудь жизни лишишь. Я даже не видел ни разу, чтобы ты комара или муху прихлопнул! У тебя ж там эти, как их… о-бе-ты! Во! А я, знаешь ли, может, тоже хочу мирно жить и никому брюхи не вспарывать, так ведь за жизнь же свою боюсь! Природа — это ж штука очень жестокая. В ней, как говорится, «либо ты, либо тебя». Поделись своим секретом, а? Как ты весь из себя такой мирный-премирный и до сих пор живой?
На минутку Аврорий задумался. Учитывая склад ума старого ретроградного солдата, понять и принять все тонкости мировоззрения молодого жреца-нонконформиста будет довольно трудно. Или даже невозможно. Благо за много лет подобных разговоров с самыми разными людьми удалось разработать наиболее эффективные отмазки.
— Ну, начнём с того, что я бедный до одури, — уже спокойно заговорил Аврорий. — Ты хоть раз видел у меня в руках серебряную монету?
— Хм. Наверное, нет.
— Если хочешь, можешь меня хоть прямо сейчас ограбить. На здоровье. Забирай все мои богатства. Ну-ка, что тут у меня есть? — Аврорий демонстративно начал шариться по карманам рясы. Кучер так расхохотался, что слышно было, казалось, за версту. — Пожелтевшие сухие листья берёзы, обломок ветки берёзы, кусок коры берёзы… О, а это что? Сосновая шишка! Всем купцам на зависть!
— Ну, не ёрничай! Всё-таки кое-что ценное у тебя с собой есть.
— Ну-ка удиви.
— Давай-давай, вспоминай! Единственная вещь, которую ты в багаж взял. Мы ещё при погрузке телеги чуть не порвали мешок…
Странно, что Аврорий не думал об этом раньше. Посох. Его любимый магический посох, который он почти всегда держит при себе, запросто может привлечь внимание грабителей. Да, сами они вряд ли смогут им воспользоваться, разумеется. Где это слыхано, чтобы мощные магические артефакты легко давались в обращении без специальной подготовки? Но ворьё будет думать не об этом. Посох же можно не только использовать по назначению, но и выгодно сбыть. Аврорий на всякий случай нащупал его под соломой. На месте.
— Думаешь, ради него накинутся? — неуверенно спросил он.
— Да запросто! Ты ворьё никогда не видел? Они даже лапти стащить готовы, лишь бы гроши выручить. Тьфу! Эх, хорошие были лапти…
— А знаешь, что? Я, пожалуй, здесь сойду.