— Где?
Аврорий постучал пальцем себе по лбу.
— Ах, это! — вновь рассмеялся дворф. — Так у тебя ж такая же. Не заметил?
— В смысле? — Аврорий постарался рассмотреть свой собственный лоб, но получалось не очень. Даже если там что-то ярко светит, этого почему-то не видно. — Откуда? Как?
Рыцарь расхохотался пуще прежнего и опустил руку в подсумок. Чуть покопавшись, он извлёк маленькое карманное зеркальце на раскладывающейся серебристой подставке и протянул жрецу. Тот снял капюшон и чуть не ослеп от собственного отражения. Действительно, у него на лбу тоже красовался непонятный источник света. Аврорий попытался нащупать его, но не вышло — обычный, вроде, лоб. Как будто светится он сам.
— Что это такое? — вопросил жрец нервно.
— Пожалуйста, позвольте, я расскажу! — подхватила барменша.
Как-то незаметно эльфийка оказалась рядом со столом. Расставив грязную посуду на подносе строго по степени грязности, она вальяжно направилась к стоящей рядом бадье с водой, схватила мочалку и принялась мыть. Сначала — самое грязное, потом — второе по грязности…
— Наш прекрасный город, — мечтательно заговорила она, — священен для эльфов. Богиня Бергдис, покровительствующая эту рощу и её жителей ещё с тех пор, как здесь жили Старейшие, считала, что ни один смертный никогда не пойдёт сюда с оружием. Эльфы столетиями жили здесь мирно, тихо и спокойно. Процветали! Никому и в голову не могло прийти, что когда-нибудь здесь будут войны. Ведь так сказала великая Бергдис — чем не доказательство? Так подумали Старейшие. Но, увы, оказались не правы, как и сама богиня. Семь веков назад неожиданно для всех началась резня: в город под покровом ночи прокрались дворфы. Они бесцеремонно убивали спящих, ничего не подозревающих эльфов. Не жалели ни женщин, ни детей, ни стариков…
— Это та страница истории моего народа, за которую он до сих пор извиняется перед эльфами, — вмешался рыцарь. — А этот грязный тиран, который до недавнего времени правил Торском, хотел вновь смешать нашу честь с грязью и вымазать наши руки в крови.
— После того инцидента богиня была очень сильно разгневана, — продолжила эльфийка. — «Я верила, что смертные дружны. Верила, что они перетерпят любые разногласия ради мирного неба над головой. Как же я была слепа», — вот так сказала богиня. И что же она придумала, спросите вы? С той поры любой, кто не является эльфом, при приближении к Роще Ветров получает особое божественное благословение. Мы называем его «Хи». Когда гость получает Хи, он начинает так ярко светиться, что, согласно легенде, не заметить его не сможет даже спящий. Что же получается? Когда в городе появляется чужак, о его присутствии волшебным образом узнают все местные. Даже если не видно, не слышно или чужак вообще спрятался — эльфы его чувствуют. Чувствуют его присутствие. Каждое его движение, каждую его мысль…
— По другой легенде, — подхватил рыцарь, — свечение во лбу говорит о том, что у гостя злые намерения, и при помощи своего благословения богиня якобы пытается «очистить» разум, чтобы он даже не думал ни о чём дурном.
— Да, такая версия тоже есть, — согласилась эльфийка.
— Ну, первый вариант мне кажется поинтереснее, — ответил Аврорий. — Очень интересная история. Получается, что светятся только не-эльфы? — Он повернулся к наставнице. — Тогда и ты т…
Уставившись на ученика из-под капюшона, Аврора отрицательно помотала головой. Лба её видно не было. Впрочем, особо всматриваться не пришлось: никаким ярким свечением там и не пахло.
— Нет, — холодно отрезала она.
— Но… Почему?
Аврора сняла с себя капюшон. Ничего себе… Она никогда раньше этого не делала за стенами святилища — это было для очень важно, поскольку она свято верила, что окружающий мир на каждом шагу таит в себе хотя бы капельку тёмной энергии, которая проникает в разум. Единственным спасением от этого, по её мнению, был капюшон, и чтобы обязательно белого цвета. Кажется, когда-то давно она рассказывала, что именно по этой причине она сшила белые рясы для себя и ученика. К тому же, она не любила показывать своё лицо незнакомцам, за исключением, конечно же, прихожан.
Только сейчас, когда на её лицо пролился солнечный свет, Аврорий заметил: она плакала. Это её более необычно… Вечно спокойная, тихая и никогда ничему не удивляющаяся молодая девушка вдруг заплакала. Внезапно Аврорий почувствовал себя виноватым… Но что именно её огорчило?