— Посмотри на моё лицо, Аврорий, — сказала она. Внимание обратили даже рыцарь и барменша. — Ты ничего не замечаешь?
— Я вижу слёзы.
— Давай я их уберу.
Аврорий попытался было что-то возразить, но не успел. Слёзы с лица наставницы в миг исчезли. Словно их и не было. Аврора даже ничего не сделала для этого. Первая мысль проскочила: она это сделала при помощи магии воды; однако нет, это так не работает. Куда делась вода? Магия воды способна перемещать, изменять температуру и складывать в разные формы, но никак не убирать в никуда… Испарила? Нет, испарение не так выглядит.
— Как ты это?.. — удивился Аврорий.
— А нос тебе мой нравится? Ширина скул? Глубина посадки глаз? Давай поменяю.
Вот теперь стало довольно жутко. Лицо Авроры вдруг совершенно не по-человечески зашевелилось, словно разбираясь и собираясь заново. Она превратилась в совершенно нового человека, до полной неузнаваемости. Кажется, стала даже похожа на лесного тролля.
— Девушка, с вами всё хорошо? — осторожно поинтересовался рыцарь. — Мне позвать экзорциста?
— Нет-нет, не стоит, я прекрасно себя чувствую. Последний штришок остался, секунду.
Ещё немного пошаманив с очертаниями лица, Аврора наконец закончила. Хвала богам, теперь её внешность стала далека от тролля. Очень далека. Изящный маленький подбородок, миниатюрный нос, потрясающе красивые огненно-рыжие глаза, слегка зеленоватая кожа и… длинные уши. Острые, длинные уши. И слёзы на глазах. Она робко прикрылась руками, как будто сидела голой.
— Знакомься, — дрожащим голосом вымолвила она. — Это я. Настоящая.
Аврорий обомлел настолько, что даже не сразу понял, что именно наставница имела в виду.
— Так ты — эльфийка?
— Верно. Эльфийка.
— Алихель?! — вскричала барменша.
— Привет, Даэсса. Я тебя тоже узнала.
Барменша уронила только что начисто вымытую фарфоровый стакан, отчего тот разлетелся на кусочки. Она накинулась на жрицу с крепкими объятиями и ручьём слёз.
— Сколько лет прошло! — причитала она. — Сколько лет! Ты так выросла!
— Ну, знаешь… Лет семьдесят прошло… Да, я слегка изменилась.
— Потрудись-ка объясниться, юная леди! Ты почему из города сбежала и что такое с лицом намудрила?
— Ты сбежала из города?! — вмешался Аврорий.
— Подождите, — попросила Аврора. — Не все сразу, пожалуйста.
— Я, пожалуй, пойду… — тихонько выдвинувшись из-за стола, сказал дворф. — Задержался я.
— Сидеть! — скомандовала барменша. — Ты даже не заплатил!
— Ну Дасюнчик…
— Ты мне и так уже должен четыре сребреника, два медяка, один стол, одиннадцать с половиной кружек рома и кружевные панталоны в горошек. Сидеть, говорю!
Далее под мягкий шелест крон и традиционное утреннее пение птиц последовал довольно долгий и невероятно красноречивый рассказ эльфийки Алихель о том, как волею Судьбы сложилось её раннее детство — примерно первые двадцать–тридцать лет жизни. По лицу и голосу было совершенно очевидно, что она сильно нервничает и очень нехотя вспоминает те времена, но с каждым словом она успокаивается, словно сталкивая с сердца очень тяжёлый груз, который годами мешал наслаждаться жизнью. Она явно рада была выговориться. Даже плакать перестала.
Первое болезненное воспоминание наведалось к ней тогда, когда она увидела копейщика в кожаных доспехах. Ещё с подросткового возраста отец учил её разделывать тушки животных, обрабатывать кожу, клепать сапоги и грамотно их продавать. И ещё, что не менее важно, время от времени занимался резьбой по дереву. Ещё с младенчества, благодаря стараниям мамы, у Алихель сложилась незыблемая любовь к природе, что в том числе касалось причинения вреда животным, срезания растений и загрязнения воды. Немудрено, что отношения с отцом складывались не очень гладко… Но жить на что-то было нужно. Да и отец попался принципиальный. Волшебное слово «надо» уложилось в сознании Алихель как тёмное колдовское заклинание, разрушающее и волю, и сердце, и желание жить.
Родители часто ругались. По дому то и дело летала то посуда, то кожаные сапоги. Моральная поддержка, понимание, безусловное принятие и чувство нужности — всех этих простых, но таких важных вещей в жизни очень сильно не хватало. Иногда спасали разговоры по душам с мамой, но ровно до той поры, пока их случайно не подслушает отец. Да и сама мама далеко не всегда была эмоционально настроена на разговоры, к сожалению. На время отвлечься от всего этого и полностью забыть о проблемах удавалось только в компании Даэссы — весёлой подружки из соседнего дома, никогда не унывающей ни по какому поводу. Ещё будучи маленькой, она мечтала открыть свою таверну и подавать свежевыжатые соки; похоже, отчасти ей это удалось.