– Не будет никакого ребенка, – как мантру повторила Ульяна, зарываясь в волосы пальцами.
– Дай-то бог. Но если будет, – Илья тяжело на меня уставился, – ты не одна, да, Эльбрус Таймуразович?
– Совершенно верно. Я изначально был против всяких мер…
– Прекрасно. Давайте еще обвините меня, что я посмела…
– Тебя никто не обвиняет, не выдумывай.
Видя, как уязвима Уля, я старался говорить с ней как можно более деликатно и ласково, хотя самому хотелось выть в голос. Сдерживался, лишь бы только до нее достучаться. Мне было принципиально важно, чтобы девочка меня услышала и поняла, что не случилось ничего катастрофического. Даже если мне самому казалось, что мир зашатался и рухнул, ей необязательно было ощущать это так же. Я должен был, мне хотелось ее уберечь.
– Извини, – отвела заплаканные глаза.
– Тебе не за что извиняться.
Видно, почувствовав, что дальнейший наш разговор не требует свидетелей, Илья тихонько вышел из кабинета. Я тяжело опустился на стул рядом с Улей.
– Уль, послушай, я понимаю, что, скорее всего, разбил твои девичьи мечты, но давай на это посмотрим по-другому.
– И как же?
– Мы отличная команда, с этим ты не будешь, надеюсь, спорить?
– Н-нет.
– Ты хорошо меня знаешь, я знаю тебя. Мы вменяемые люди с абсолютно схожими ценностями. Разве этого мало, чтобы вырастить счастливым ребенка, если так случится, что ты действительно забеременеешь?
– Я не знаю, – промямлила она. – Дети – это вообще последнее, о чем я думала!
– Почему? Ты совсем не видишь себя в роли матери?
– Конечно, вижу. Просто… Ты же сам сказал, что разрушил мои мечты.
– А, так все дело в том, что ты себе это представляла иначе… – задумчиво протянул я.
– Естественно, – Уля влажно фыркнула. Тут меня едва черт не дернул сказать «я тоже», но, слава богу, мне хватило ума смолчать.
– Это поправимо.
– Интересно, как? – она по-детски шмыгнула носом. Я завис на ее распухших от слез губах. Переступил с ноги на ногу, избавляясь от предательского дискомфорта.
– Ты можешь рассказать, о чем мечтала. А я постараюсь воплотить твои мечты в жизнь.
Пальцы, все это время успокаивающе поглаживающие Ульку по макушке, съехали на затылок, пробежались по нежной шейке, заставляя ее посмотреть на меня прямо.
– Что скажешь? По-моему, это отличный вариант.
– Ну-у-у, может быть, – пролепетала Уля, жмурясь от накатившего удовольствия. – Если окажется, что я в самом деле беременна, надо будет его хорошенько обдумать. А теперь давай уже и впрямь поработаем, а? – отстранилась.
– У меня есть предложение получше.
– Какое? – насторожилась моя секретарша.
– Езжай домой и как следует отдохни. Все равно все уже расслабились перед Новым годом.
– Ух ты, знала бы, что мне будет доступно такое попустительство, так соблазнила бы тебя раньше, – ухмыльнулась Улька, храбрясь. Ну вот. Так гораздо лучше. Узнаю свою девочку.
– Соблазнила бы она, ишь ты… – по-доброму хохотнул я и тут же все испортил, зачем-то добавив: – Думаешь, у тебя бы вышло?
– Я бы не стала даже пытаться, – запальчиво пролепетала Уля.
– Я знаю, не заводись. Дурацкая вышла шутка.
– А-а-а. Ну, тогда ладно. Больше так не шутите.
– Ты как… там? Зажила?
Девочка трогательно вспыхнула, вороша давно улегшиеся во мне чувства… Что-то исконно-мужское. Сложное. И одновременно с тем до смешного понятное и неизменное.
– Не знаю. Не кровит – и ладно.
– Хорошо. Еще один интимный вопрос задам, и больше не буду мучить… Когда у тебя должны пойти месячные?
– Девятого.
Прикинул в уме цифры.
– Выходит, я тебя в самый опасный момент…
– Вы пообещали больше ничего такого не спрашивать! – взвилась Улька. Впрочем, это и не вопрос. Это, сука, констатация факта. Теперь бы понять, какой исход для меня будет более предпочтительным.
Глава 8
Время до Нового года тянулось как сопли у новенького подопечного ясельной группы. И конечно, все эти дни меня буквально преследовали навязчивые мысли о том, что, вполне возможно, уже совсем скоро у меня появится такое вот сопливое счастье. Сосредоточиться на работе с этими мыслями не получалось. Благо прав был Эльбрус Таймуразович, никто особенно и не стремился поработать. Офисный планктон уже вовсю гулял, разливая шампанское по чашкам, чтобы совсем внаглую не палиться. А я даже этого не могла! Мало ли...
Досидев кое-как последний рабочий день, я побросала в сумочку вещи и, выпалив скороговоркой «Эльбрус Таймуразович, с наступающим, я пошла!», помчалась к лифтам. Думала – все. Отсиделась. Смогла. Справилась... Дальше – каникулы, а там, глядишь, пойдут месячные, и все действительно забудется как страшный сон. Но тут Калоев меня окликнул.