– Что ты там про рубашку сказала? – спросил Калоев, ловя мой взгляд и несколько нервно приглаживая щетину на подбородке. Видно было, что он не успокоился. По глазам больным видно, по тому, как вибрировало его большое сильное тело.
Невольно отметила для себя, что он все-таки сходил к барберу, чтобы обуздать бороду. Признаться, у меня не было уверенности, что он воспользуется своей записью, ведь каждый раз в такие места его приходилось затаскивать с боем – так сильно Калоев был занят. В этот – мне некогда было это дело проконтролировать.
– Сказала, что ее надо сменить. Вы же не пойдете на корпоратив в грязной?
– Твою мать! Я про него вообще забыл, Уль, – натурально застонал Эльбрус. Сжал пальцами ломаную-переломаную переносицу. – Наверное, не пойду.
– Совсем плохо, да?
– Ты о чем? – вскинул голову.
– О здоровье Риммы Темуровны.
Нет, Калоев никогда не обсуждал со мной Римму вот так… Но как его личный помощник, я неизбежно была посвящена во многие нюансы их брака. Именно я записывала Римму на обследования, покупала билеты и бронировала гостиницы, когда они с Эльбрусом уезжали на лечение. В общем, я знала и о ее неутешительном диагнозе, и о том, что с таким диагнозом шансы на выздоровление совсем призрачны. И мне было так жаль… Так бесконечно жаль, что эта беда случилась именно с ними. Ведь я не видела более счастливой, более влюбленной друг в друга пары.
– Мы справимся, – отмел мои попытки поговорить Эльбрус, так резко вставая, что я только чудом не свалилась к его ногам.
– Конечно. Извините. Просто я подумала, что могла бы помочь… – пробубнила я. Отвернулась, чтобы сложить в аптечку бинты и антисептики. – Что же касается корпоратива, прогулять его не получится. Вы вообще помните, кого туда пригласили?
– Да вроде склерозом я не страдаю!
– Как знать? Вас столько раз били по голове, – сладко пропела я, точно зная, что моя дерзость поднимет Калоеву настроение. Так и вышло. Эльбрус Таймуразович усмехнулся. Нереально белые на фоне черной бороды зубы хищно блеснули. Пальцы послушно взметнулись к пуговицам на рубашке, проворно расстегивая одну за другой.
На полуголые закаленные спортом тела за время своей спортивной карьеры я насмотрелась достаточно. Меня сложно было удивить кубиками на прессе или мощными бицухами. И почти невозможно смутить. Но тут взгляд невольно отскочил в сторону…
– Сейчас принесу чистую рубашку.
– Ага, давай. И не забудь эту отдать в химчистку.
Я громко цокнула, демонстративно закатывая глаза. Тоже мне! Как будто я хоть когда-нибудь хоть что-нибудь забывала. Эльбрус хмыкнул. И тут же загрохотал в трубку:
– Ира, Николай сейчас привезет Римму. У нее сегодня не лучший день… Я бы сказал, хуже не бывает. Уколите ей что-нибудь… Я не знаю.
Остаток разговора я не слышала, потому что скрылась в небольшой гардеробной. Здесь у Калоева хранились в основном более неформальные вещи. Еще из той, спортивной жизни. Так и не привыкнув к ношению костюмов, Эльбрус сменял их на джинсы с поло при первой же возможности. А жаль. Костюмы ему очень шли.
Пробежавшись пальцами по мужским вещам, я еще раз полюбовалась на свой маникюр, сняла вешалку с классической белой рубашкой, которые Калоев предпочитал всем другим, и вернулась с ней наперевес в кабинет.
Эльбрус встречал меня голым торсом. Конечно, не таким рельефным, как на пике формы, когда он одним за другим завоевывал все возможные чемпионские титулы, но вполне сносным для мужика его лет и образа жизни, больше не предполагающего тренировок нон-стопом.
– Вот! Надевайте. Галстук или шейный платок?
– Никаких платков. Я в нем как павлин.
– Зато он не так сильно душит.
– Да лучше я умру от удушья, чем выйду в люди как последний петух!
Я опять закатила глаза. Ага. А что мне оставалось? Кавказский мужчина, каким бы либеральным он не был – все же остается кавказским мужчиной.
– Выше речь шла о павлине.
– Павлине-мавлине – один черт! – вяло огрызнулся Эльбрус, тяжело опускаясь в кресло. – Иди, Уль, мне еще позвонить надо.
Что мне оставалось, когда он так настойчиво меня выпроваживал? Только оставить его наедине с горем. Ну, я и поплелась к двери. А на полпути замедлилась. Свернула к стенке, за дверью которой прятался небольшой бар, плеснула в стакан на пару пальцев его любимого коньяка – единственного алкогольного напитка, который Калоев мог себе позволить выпить, поставила перед его носом и, наконец, вышла.
Мне тоже нужно было принарядиться. Не зря же я наняла стилиста, чтобы выглядеть на все сто. В смысле… Насколько это в принципе было возможно в моем случае. И нет, я не какая-нибудь уродка. Что, впрочем, не объясняет, почему у меня совершенно не складывается на личном фронте. Ладно, раньше мне просто было не до парней. Но теперь-то я готова к романтическим отношениям. Наверное, рано или поздно к этому приходят все нормальные девушки. Просто я в этом смысле поздняя. И, казалось бы, ничего критичного в этом нет, главное, что я все-таки созрела. Даже стала засматриваться на чужих детей, примеряя на себя роль мамочки. Но как-то так вышло, что имея довольно обширный круг общения, целую кучу друзей-мужчин и острую потребность в любви, я так до сих пор ни разу и не влюбилась. Да и ко мне никто не лез с чувствами…