– Да кому мы там нужны в каникулы? – отмахнулся я.
– Хосписы, как и другие медучреждения, работают по календарю. Спокойно езжайте! Уж для вашей жены место всегда найдут.
Я знаю! Потому что по линии благотворительности перевел на его счета целое состояние. А все мои отмазки были не более чем предлогом, чтобы ничего не менять! Чтобы еще хоть немного побыть рядом с любимой женщиной, которую я все реже нахожу, да… Но когда нахожу – это стоит всех моих переживаний. Всех страданий, да, и слез.
Видя, в каком я нахожусь состоянии, фельдшерица утешающе коснулась моей руки.
– А Ирина где ваша?
– С семьей. Отдыхает.
– Вам тоже не мешало бы отдохнуть. Позвоните в К*. Вас хоть сегодня примут.
Я кивнул, пряча закипающие в глазах слезы под веками.
Три дня мне понадобилось на то, чтобы собраться с силами и набрать заветный номер. Три дня наших совместных с Риммой мучений. Оказалось, что даже моего терпения недостаточно, чтобы это выдерживать в режиме двадцать четыре на семь. Я не знаю, убедил ли я себя в том, или так действительно было лучше, но утром четвертого января я действительно отвез жену в хоспис. Дождался, когда ее разместят, посидел еще немного возле нее спящей и, пошатываясь, будто пьяный, вышел на улицу.
В тот день я долго гулял по заиндевевшему городу. В себя пришел в нескольких кварталах от хосписа, продрогнув до костей. Зашел в первую попавшуюся кофейню. Достал одеревеневшими пальцами телефон. Покрутил в руках, убеждая себя, что если бы с Риммой что-то случилось за это время, мне бы сообщили. И зачем-то написал Уле…
«Привет. Как дела? Еще не надоели каникулы?»
«Если это такой способ узнать, не хочу ли я поработать во внеурочное время, мой ответ – нет».
Я хохотнул. Наблюдая за тем, как туда-сюда бегает карандашик, грел руки о чашку. Та была на удивление, как я люблю, большой. А ведь обычно в таких заведениях не чашки, а какие-то, блин, мензурки.
«Я уже на полпути к мандариновой коме. Мне все нравится».
«А кроме мандаринов ты хоть что-нибудь ешь?»
«А что, есть какие-то предложения?»
Она подумала, что я предлагаю встретиться?! Ну а что еще она, мудак ты эдакий, могла подумать?
А почему, собственно, нет? От мысли, что мне придется возвращаться в опустевший дом, тошнило.
«Забудь! Я пошутила», – прилетело прежде, чем я успел сообразить, что написать в ответ. И я так явно представил Ульку в этот момент! Как она, сто раз уже пожалев о том, что ляпнула, протяжно застонала, зарываясь руками в волосы, и тут же, как ребенок, спрятала голову под подушку.
«Поздно. Я уже вот…»
Я сфоткал витрину с десертами и отправил фотографию Уле.
«Эльбрус Таймуразович, вы хоть представляете, сколько калорий в одном таком пирожном»?
«Ничего, тебе нужно есть».
«Оставьте эти намеки!» – возмутилась Уля в ответ.
«Лучше перебдеть, чем недобдеть».
Смайлик рука-лицо стал мне ответом. Да я сам от себя в ахере. Но тут или отвлечься, или чокнуться. К тому же Уле, если она беременна, и впрямь нужно следить за питанием. А еще ей нужны положительные эмоции. Нужна опора. И я должен ею стать, даже если у меня самого из-под ног уходила земля.
«Анна Павлова», классический «Наполеон», меренговый рулет с манго… И еще песочные корзиночки с красной и черной смородиной. Пока заказ упаковывали, в кофейню заскочила молоденькая мамочка с коляской, в которой сидел краснощекий улыбчивый карапуз.
– Леночка, тебе, как всегда, раф с халвой и столичную булку для Даника?
– Да-да. И просто черный кофе для мужа, мы сегодня всей семьей вышли. Мишка сейчас подойдет, забежал в магазин за сигаретами… Только и разговоров, что бросит.
В этот момент колокольчик на двери звякнул, впуская долговязого рыжего парня. Сколько ему? Дай бог, лет двадцать пять. А уже батя. И неплохой, видно. Вон, как малой к нему стартанул.
От мысли, что, вполне возможно, совсем скоро я тоже смогу вот так сюда зарулить с коляской, ткнуть в витрину пальцем и сказать «выбирай что хочешь», а потом сидеть и с умильной улыбкой наблюдать за тем, как мой ребенок, мои плоть и кровь, уплетает за обе щеки булки, по уши измазавшись в сахарной пудре, меня основательно тряхануло.
– С вас три пятьсот сорок. Наличные? Карта?
Так засмотрелся, что даже пришлось встряхнуться.
– Карта.
Забрал пакет, вызвал через скачанное по совету Ули приложение такси. И уже через полчаса позвонил в ее дверь.
– Привет! – обвел жадным взглядом ее статную фигуру. Поймал себя на том, что никогда еще не видел Ульку настолько домашней. В свободных трикотажных шортах, из которых торчали длиннющие ноги с хорошо проработанными мышцами, и безразмерной футболке в цвет.