– Ого! Вы ничего не перепутали?! Я тут одна живу, – хмыкнула, разглядывая внушительный пакет в моих руках.
– Ну, это пока неизвестно.
Улька широко распахнула глаза. Ее нежные губы дрогнули.
– Что? – напрягся я. Девочка сглотнула…
– Вообще-то уже да.
– Да? – сощурился я.
– Я сделала тест…
Глава 11
– И что? – спросил Эльбрус, напряженно на меня глядя.
– Он отр-р-рицательный.
Ух, как меня перетрясло. Язык натурально заплетался, а слезы жгли глаза и потихоньку по одной хрустальной капле срывались вниз.
– Эй, ты чего?
Отставив пакет на тумбочку, Калоев шагнул ко мне. Обхватил лапищами плечи, притянул поближе.
Чего – вопрос не праздный. А самый логичный ответ здесь, наверное – «Не берите в голову, Эльбрус Таймуразович, это просто от облегчения». Но как раз облегчения и не было. Скорее, я ощущала себя сбитой с толку. Так бывает, когда уже почти свыкся с какой-то не очень тебя радующей мыслью, и даже отыскал в ней какие-то плюсы, чтобы облегчить процесс привыкания, но вдруг оказалось, что никакой необходимости в этом не было.
– Извините. Нервы, наверное. Да вы проходите на кухню, я сейчас… Только умоюсь.
Не желая и дальше действовать на нервы Калоеву своей истерикой, я прошмыгнула в ванную. Открыла воду, зажала в зубах полотенце и горько заплакала, выпуская наружу скопившееся напряжение. Стало действительно чуть полегче. Успокоившись, я плеснула в лицо воды и, чтобы хоть как-то замаскировать, как меня накрыло, налепила патчи под глаза, пригладила волосы. Сдаваться пошла, лишь удостоверившись, что я выгляжу более-менее прилично.
Эльбрус стоял на фоне окна и был настолько погружен в свои мысли, что даже не услышал, как я вошла. Выглядел он неважно: квадратные плечи поникли, на грудь склонилась всегда гордо поднятая голова… Кажется, теперь я знаю, как выглядит одиночество. Одно непонятно – как так вышло, что человек, достигший в жизни стольких вершин, в какой-то момент оказался в полном одиночестве?
– Эльбрус Таймуразович…
– М-м-м? – обернулся, сунув руку в карман. Учитывая размер его ладони, для брюк это стало тем еще испытанием. Ткань натянулась, плотно облепляя бедро и бугор в паху. Я, конечно, отвела взгляд, но поздно. Оно уже торкнуло. Отозвалось внутри какими-то совершенно неправильными эмоциями.
– Чай остынет.
– Да и черт с ним. Ты мне лучше вот что скажи, Уля… У тебя же еще нет задержки?
– Нет, – промямлила я.
– Так, может, рано ты тесты делаешь?
Нашел у кого спросить! Как будто я имела в этом какой-то опыт.
– Посмотрим, – пожала плечами. – Пока три разных теста показали однозначно отрицательный результат. Вы как будто не рады, – добавила с претензией. Калоев промолчал, тяжело опускаясь на предложенный стул. Задумчиво глядя в окно, помешал ложкой сахар. Ложка в его огромных ручищах казалась будто игрушечной, и можно было представить, что мы просто играем с ним в «дочки-матери». Что все не взаправду, да… И проблемы взрослых нам чужды.
– Извини. Я не морожусь. Просто понятия не имею, что сказать. Кажется, тут что ни скажешь, все будет неправдой.
– Почему? – просипела я, невольно говоря тише.
– Потому что я очень хочу ребенка, Уля. Очень. Но ситуация у нас… сама понимаешь. Сложная.
– И нет никаких «нас», – подсказала я. Наши взгляды с Калоевым встретились, и я… Я невольно заерзала. Потому как, вы меня хоть убейте, в его глазах вспыхнуло что-то такое… Запретное, тягучее и горячее, что невольно натолкнуло на мысли, а не поспешила ли я с выводами.
Шквал в глазах Калоева пробирал меня до костей. Отзывался странной вибрацией в копчике. Какой-то совершенно дикой, атавистической потребностью заискивающе помахать туда-сюда несуществующим хвостиком, чтобы понравиться вожаку или выпросить у него ласки.
А-а-а… Ну нет! Мамочки-боже-мой.
– Съешь пирожное, Уля. Что, я зря покупал? – положил конец нашим гляделкам Эльбрус. Откашлялся – видно, ему тоже было не по себе, встал, чтобы за мной поухаживать. И тут я, наконец, вспомнила, что у них заведено совершенно не так, и поспешно вскочила следом.
– Я сама все сделаю. Отдыхайте.
– Давай все же на ты, Уля. И да, я не устал.
– А так и не скажешь, – пробурчала, вставая на цыпочки, чтобы достать с верхней полки, на которой для удобства хранилась посуда, которой я не так часто пользовалась, красивое блюдо под торт. Неосознанно пробежалась пальцами по бедру, почувствовав странное жжение на коже. А потом все же дошло, что ожогами я ощущала его пристальный взгляд.