Дослушивать я не стала, потому что у меня свело низ живота.
– Я на минутку.
Заскочила в туалет. Щелкнула замком, свободной рукой стаскивая вниз штаны сразу вместе с трусами. И чуть не расплакалась от облечения, увидев бурые пятна на прокладке.
Господи, спасибо! Спасибо, что ты не допустил худшего. Я не уверена, что справилась бы. Потому что одно дело, когда хейт направлен на тебя, и совсем другое – на ни в чем не повинного ребенка.
От облегчения закружилась голова. Я осела на унитаз, захлебываясь слезами. Это все же немыслимо – как круто может изменить судьбу один неосторожный шаг. Да чтобы я… еще когда-нибудь… хоть с кем-нибудь… Нет. Никогда. Чур меня. Ну их – эти острые ощущения. Я вообще на следующий Новый год загадаю, чтобы моя жизнь была максимально скучной. Работа, дом, спортзал, редкие тусовки с друзьями. А на работе Эльбрус, ага…
Может, и впрямь, уволиться? Не сразу – это действительно палевно, но через несколько месяцев, когда все уляжется, может, это действительно – единственный выход? В конце концов, Эльбрус никогда сам подобного не предложит, даже если я своим видом буду мозолить ему глаза и постоянно напоминать об измене.
От мысли, что мне придется искать работу, моя истерика сделала новый виток. Долбаный ПМС.
– Улечка! Дочь, открой, – постучала в дверь мама. Я умылась, высморкалась и послушно открыла дверь.
– Ну что такое, малышка, мы перегнули, да? Так это потому, что мы тебя очень любим!
– Я знаю.
– И ребеночка твоего будем любить. И помогать будем, а там, может, жизнь так повернется, что…
Если и мама скажет «что Эльбрус овдовеет», словно я такая стерва, что только этого и жду, наши отношения никогда не будут прежними.
– Не надо, мамуль, не будет никакого ребенка. Я как раз в этом убедилась.
– У тебя месячные начались, да? А я, дурочка, думаю, куда она побежала! Ох, Улечка… Девочка моя… И хорошо. Плачешь-то чего?
– Нервное. Переволновалась.
– А мы как! – покачала головой мама. – Хорошо, что бабуля так и не подружилась с современными технологиями.
– Извини. Меньше всего я хотела вас волновать.
– Ну, ничего. Обошлось, и слава богу. Бедная ты моя… Это же надо! Перепутал он… Ты хоть не испугалась?
– Да нет же! – возмутилась я, от стыда пряча лицо в маминых волосах. – Все было по согласию, просто… так вышло.
– Ты же его не покрываешь? Нет? – строгим голосом поинтересовалась мама.
– Ты что, мам? Вы ведь знаете его! Эльбрус и мухи не обидит. А уж чтобы женщину… Давай не будем об этом, мне ужасно неловко. Пронесло – и ладно. Пойду ему скажу, чтобы не переживал.
– Ага. А я сообщу папе.
Прекрасно. Теперь вся семья будет обсуждать мои месячные. Впрочем, учитывая, что в эти самые минуты целая страна обсуждает подробности моей личной жизни, это такие мелочи!
Эльбруса я нашла там же, где и оставила.
– Я не беременна. Это абсолютно точно, – выпалила я на одном дыхании при всех. Ну а что? Раз они посвящены в подробности случившейся драмы, пусть знают, чем она закончилась.
За этими мыслями совсем упустила реакцию Эльбруса. Когда повернулась к нему, он был уже совершенно невозмутим.
– Ты в порядке?
– Более чем. Езжай, Эльбрус Таймуразович.
– А ты?
– А я сегодня переночую у родителей. Соседка сказала, что мой дом оккупировала пресса. Отсижусь тут.
Глава 15
Я ушла к себе, едва машина Эльбруса отъехала. Живот страшно ныл. Хотя обычно у меня не очень болезненные месячные. Не зря говорят, что все болезни от нервов. Свернувшись в комочек, отвернулась к стене. Ночь выдалась бессонной, перелет – долгим, разговор – нервным, а потому я очень быстро уснула. Проснулась от того, что хотелось пить. Села на кровати, не сразу сообразив, где я и что происходит. Подтянула к себе телефон. Я проспала всего два часа, а за окном стемнело. Вот и как тут полюбишь зиму?
Рука дернулась проверить, каких еще небылиц успели понаписывать за время, что я спала. Но в последний момент я отказалась от этой мысли. Все равно ничего не смогу изменить, так ради чего подвергать себя дальнейшему стрессу, тем более что Эльбрус обещал взять ситуацию под контроль. Вот пусть он и следит, что да как. Я с радостью примерю на себя роль слабой женщины.
Поглаживая ноющий живот, я все же поднялась, чтобы попить. Из кухни доносились голоса родителей. Они о чем-то говорили, тихо посмеиваясь. На заднем плане гудел телевизор. Мурчал старый кот… Жизнь продолжалась, как бы там ни было. И что бы в ней не происходило.