Судорожно вздохнув, я опустилась перед Калоевым на колени. Дрожащими руками провела от икр вверх по ногам. Живот свело требовательной судорогой. Капля смазки стекла по бедру, оставляя ожог на воспаленной желанием коже. Выглядел Эльбрус как султан, у ног которого расположилась наложница.
– Самое интересное находится выше.
Он не надел белье. Это было ясно как божий день. Трясущимися руками я развела полы халата шире. Теперь они ничего не скрывали и держались исключительно за счет пояса. Ну, как держались…
– Ну как? Ты оценила удобство? – обнажил белоснежные зубы Эльбрус, расставляя мощные бедра чуть шире.
– Д-да.
Его взгляд из-под тяжело опущенных век притягивал меня к себе, как лассо. В смысле – не к себе… Если бы! К нему… Толстому, абсолютно готовому, более темному от прилива крови, чем те же бедра или, скажем, грудь.
Кровь в ушах страшно шумела. Рот наполнился слюной предвкушения. Сглотнув ее, я истерично всхлипнула:
– Я никогда этого не делала.
– Я знаю. – Эльбрус погладил меня по щеке, как кошку, и только теперь отложил в сторону гребаные документы. – Это несложно, моя девочка. Порадуешь меня? Чуть-чуть…
Пока говорил, проник в мой рот пальцами и, не дожидаясь ответа, стал совершать возвратно-поступательные движения. Я, наверное, очень порочная, потому что облизывала его с удовольствием, подкатывая глаза. И даже промычала что-то невнятное, когда он, ругаясь, вынул их, ткнувшись мне между губ головкой.
– Мечтал о твоих сладких губках… Умничка моя. Хорошо, вот так, да. Пока не старайся взять глубоко. Да, Улечка… Вкусно тебе?
Калоев откинул голову на спинку кресла и немного прогнулся. Лаская его ртом, я жадно скользнула руками от бедер вверх по тугому животу, оголяя грудь. Было и впрямь удобно. Определенно халат был придуман для этих целей... Я ускорилась. Рваные движения бедер намекали на то, что Эльбрус близок к развязке. И у меня, в отличие от него, не было ни единого сомнения о том, какой она должна быть.
– Уля-Уля-Уля, я сейчас… – цедил Калоев. Жилы на его мощной шее угрожающе вздулись. Еще раз с силой толкнувшись в мой рот, Эльбрус отстранился. Учитывая, что наши силы были и близко неравны, я не смогла этому помешать. Так что, да, первый залп все-таки пришелся на мою щеку, ну а там уж я сориентировалась и, отбросив удерживающую меня руку, поймала его головку губами. Мне хотелось, чтобы все было так, да… Для меня было важно сделать это с такой же отдачей, как он каждый раз делал мне. Я и так изрядно задолжала Эльбрусу, опасаясь подступиться к его… кхм… впечатляющему объему. У страха глаза велики. Потому мне всерьез казалось, что я не осилю. А оно вон как… Нелегко, да. Но, кажется, если бы Калоев продержался еще хоть чуть-чуть, я бы и сама кончила – так меня захватил процесс.
– Я знал, – усмехнулся, глядя в потолок. Сбившееся дыхание качало мощную грудную клетку. Я залипла, наблюдая за тем, как она разворачивается и возвращается к обычному состоянию. И еще, и еще, и еще…
– Что знал?
– Что ты будешь в этом хороша тоже…
– В этом? – довольно улыбнулась я. – А в чем еще я хороша?
– Во всем. Ты у меня вообще самая лучшая. Самая чувственная девочка. Мне ужасно с тобой повезло. Ты сделала мне очень хорошо своим жадным ротиком. – Эльбрус затащил меня к себе на колени и поцеловал. Влажно, страстно, обещающе. Я застонала, утыкаясь лбом в его шею. Было интересно, он собой действительно ни капельки не брезгует? Я же только что… его…
– М-м-м…
Брезгливость? О чем я? Это же Эльбрус.
– Погоди. Стой. Мне нельзя…
– Почему?
Наши взгляды встретились.
– У меня завтра прием у врача. Перед которым мне не помешал бы покой.
– У тебя что-то болит?
– Нет. Обычный осмотр, чтобы подобрать оптимальный вариант контрацепции.
Калоев нахмурился. Ну, блин! Так и знала, что тут мы споткнемся.
– Я купил огромную коробку презервативов.
– Еще бы ты ими пользовался… – усмехнулась я. Ничего смешного в этой ситуации, конечно же, не было, но когда бы еще я увидела смущающегося Эльбруса?
– Извини. Я…
– Не привык. Я все понимаю.
В семейной жизни, особенно когда беременность была желанной, такой привычке действительно неоткуда было взяться.
– Не в этом дело, Ульяна.
О-хо-хо. Ульяна? Я сказала что-то не то?
– Прости. Ты злишься?
– На себя. Я должен был контролировать эти вещи, а не подвергать тебя риску, но…
– Но что?
– С тобой я превращаюсь в животное, инстинкты которого требуют во что бы то ни стало пометить свою самку. Серьезно… Я бы руку отдал, чтобы в тебя, как в наш первый раз, – исповедовался Эльбрус, жарко дыша мне в ухо. Я ежилась, я ерзала. Я хотела… Господи боже, я так хотела почувствовать, каково это – быть под завязку заполной им.