– Все. Включаю.
Сердце разогналось еще на превью. Какой же он был… солидный, степенный, размеренный. И в классическом костюме, и в спортивном – снимали пару дней, в разных локациях.
– Если ты не успокоишься, я вырублю телик нафиг. И спрячу шнур.
– А ведь меня предупреждали, что ты – абьюзер, – мстительно ткнула Калоева в бок.
– Кто посмел? – фыркнул тот.
– Проще перечислить, кто этого не сделал.
– Серьезно?
– Да шучу, конечно. Мама, по-моему, вообще в тебя влюбилась. Все! Тихо, давай смотреть.
– Интересно?
– Ага…
Просто не могла на него насмотреться! Наслушаться… Эльбрус очень располагал к себе в диалоге. И так рассказывал о проблемах спорта (формально интервью было именно про спорт), что я, проникаясь его рассказом и обаянием, невольно забывала о своих тревогах. В первой части Калоев отвечал преимущественно на вопросы о своей спортивной карьере, во второй – о работе в федерации и проблемах, с которыми он столкнулся, заняв эту должность, следом поговорили о молодняке и перспективных спортсменах, а потом разговор плавно и очень органично перешел на меня. Рассказывая о турнире, который мы придумали и организовали, Эльбрус будто вскользь упомянул, что без моего участия тот не состоялся бы, по-стариковски посетовал, что лишился ценного кадра, подчеркнув, что это произошло в связи с моим повышением, ну а дальше журналист, берущий у него интервью, не мог не спросить Калоева об аварии.
– Да, это была полная жесть. Я как раз только-только попросил Улиной руки…
– Как? Ты сделал ей предложение? – у парня загорелись глаза. Эльбрус покивал, откручивая крышечку с бутылки воды.
– Мы были в гостях у родителей Ульяны и как раз ехали от них, когда это случилось.
– Ну, ты быстрый, слушай…
– У нас так принято – девушка понравилась, значит, просишь ее руки. Вольности не приветствуются, если ты понимаешь, о чем я.
– Безусловно. Это дань традициям. Просто… В твоей ситуации женитьба – довольно смелый шаг, – вздернул брови интервьюер. – Знаешь ведь, какие про вас ходили сплетни после того концерта.
– Людям только дай почесать языки. Особенно когда у них столько лет не было для этого повода.
– А ведь и правда. Твое имя не было замешано ни в одном скандале, что для суперзвезды твоего уровня – нонсенс.
– Да какие скандалы, когда я двадцать лет прожил с любимой женщиной?
Я перестала дышать. И вовсе не потому, что ревновала. Знала ведь, насколько сложно Эльбрусу рассказывать о самом сокровенном. Выставлять напоказ свою жизнь постфактум, лишь бы защитить от злых языков наши хрупкие отношения. Вряд ли бы его волновали сплетни, будь он один.
– Люди скажут, что ты не слишком долго горевал после ее ухода.
– Люди многого не знают. Римма болела не один год. Последние два – без шансов. – Эльбрус растер переносицу. – У меня было гораздо больше времени на то, чтобы отгоревать, чем вы бы могли представить. Просто я никогда об этом не рассказывал.
– Почему?
– Это слишком личное. Если бы не несправедливость к Уле, которая не сделала абсолютно ничего плохого, я бы и сейчас не стал говорить на эту тему.
– Ты рассказываешь о ней с большой нежностью.
Я закусила дрожащие от эмоций губы и вцепилась рукой в ладонь Эльбруса, приятной тяжестью лежащую на моем животе.
– Потому что к ней по-другому никак. Она такая… Очень славная. Трепетная. И она же младше!
– Да, про это тоже много разговоров, – хмыкнул интервьюер.
– На самом деле я даже благодарен всем этим попыткам натянуть сову на глобус. Иначе я бы никогда не обратил на Улю внимания. А она бы точно не обратила его на меня. Тут же поневоле пришлось присмотреться друг к другу, – тихо рассмеялся Калоев.
– Сколько вы проработали вместе?
– Лет пять.
– И ни разу ничего не было? Неужели между вами не искрило?
– Да нет же. Говорю – я был целиком и полностью сосредоточен на Римме. У нас ведь был очень счастливый брак – спросите кого угодно. До недавнего времени мне вообще казалось, что я однолюб.
– Рад, что это оказалось не так?
– Сложный вопрос. У меня нет на него ответа. Потому что, не овдовев, я никогда бы этого не узнал. Но сейчас я рад, что не один, да.
– Каково это – строить новые отношения после стольких лет с другой женщиной?
– На удивление легко. Уля сама по себе очень легкая. Как это сочетается с ее глубиной – не знаю, это просто поразительно. К тому же у нас много общих тем и интересов. Она в прошлом спортсменка. Да и сейчас мы, считай, в одной сфере крутимся.