Мари чуть не закатилась смехом, по привычке отвечать на мои проказы, но заблестели искорками только глаза.
В это время Юникс шагнул к маме:
- О Мари, – немного специально сказал этот подлиза, – как вы сегодня прелестно выглядите...
Мама покраснела от удовольствия, что ее приняли за дочь.
- Ах, Юникс, вы мастер говорить комплименты...
- О, – притворно охнул этот льстец. – Графиня! Я вас не узнал!
Я притянула насмешливую Мари за руку, желая шепнуть что-то на ушко...
В это время вошел граф. Папá.
Он ошарашено уставился на нас с Мари.
А потом весь изменился и франтовато изогнулся, как до этого барон Логан, изысканно кланяясь и целуя нам руки с дурноватым и ошеломленным выражением на лице. Как все-таки действует на мужчин вид красивых женщин!
- Вы пришли, чтоб ехать на бал с нашими леди? – буквально пожирая дочь глазами, спросил он пересохшими от волнения губами. – Вам говорил кто-то, что вы не похожи на людей, ваши светлости? Феи! Господи, почему же я вас нигде не видел?!?
Он повернулся к жене, узнав ее по голосу. Но сейчас, слишком занятый нами, не обратил на это даже внимания, восприняв равнодушно как должное. Кажется, он вообще не заметил, в чем она одета.
- Дорогая, где девочки, почему же они не идут... что они себе там думают, – строго сказал он.
И снова обернулся к нам с заискивающей улыбкой.
- Они сейчас будут, я ручаюсь. Я им всыплю, что заставили ждать таких богинь! Вы разрешите хоть проводить вас до экипажа?
- Да папа! – не выдержала, наконец, его поведения Мари, рассерженная донельзя и желая его проучить. Она и представить, видимо, не могла отца в таком виде, ухаживающим за дамами.
Графа словно ударило. Его буквально отшатнуло на стенку.
- О Господи, – сказал он, схватившись за сердце.
Логан, уже пришедший в себя и привыкший к моему виду, неприлично хихикал на пару с Юниксом и мамой. Горничные заткнули рты ручками, чтоб не выглядеть вызывающе.
- Я надеюсь, вы простите мне, – он обернулся ко мне, – ле...
Он так и не договорил это “леди”, оборвав на полуслове, закусив губу, потому что хихиканье перешло в громовой хохот. Хохотали все, а Мари аж съехала на пол.
Граф, наконец, пришел в себя и рассердился.
- Что вы себе надумали, – рассержено выговорил нам с Мари граф под общий хохот, – надевая такие вызывающие платья! Вот уже не думал!!
- Кто ж думал папа, что ты такой ухажер! – смеясь, ответила ему Мари.
- О граф, вы такой галантный кавалер! – закатив глаза, сказала я, но потом отпрыгнула от него, хохоча во все горло.
Он попытался достать меня рукой и хорошо отшлепать, но у него это не получилось.
- Пора ехать, девочки! – наконец, прервала всеобщее веселье мама. – А то опоздаем...
- Вы, конечно, проводите нас до двери, граф? – церемонно спросила я. Но, не выдержала роли и еле увернулась от его шлепка, визжа от смеха.
- Ах! – сказала мать. А потом обратилась к молодым людям: – Ну, молодые люди, кто из вас проводит девочек к карете? – весело спросила она. – Лу? – она выставила меня вперед.
- Я!!! – одновременно сказали Логан с Юниксом, одновременно шагнув вперед.
- Не все вместе, – фыркнула от смеха я.
- Кто из вас самый благородный, возьмите под руку Мари, – скрывая недовольство их поведением под деликатным намеком, сказала им графиня.
Они оба схватились за мои руки, а я, смеясь, отбивалась от них.
- Так, кончайте веселье, – рассердилась графиня. – Логан, вы возьмете под руку меня... А вы, Юникс, Мари.
На лице мужчин отразилось такое явное разочарование, что Мари огорченно отступила.
Но графиня не обратила на них никакого внимания.
- Принц, вы не проводите эту даму к карете? – спросила она куда-то назад, взяв меня за шкирку.
Я удивленно обернулась, и с восторгом увидела молодого Джекки, с которым мы столько играли.
Но он посмотрел на меня как сквозь пустое место. Не скажу, чтоб я восприняла это как следует. Ну, ничего, я ему это припомню!
- Ой, тетя Дженни, как хорошо, что я вас застал! – нимало не смутился под моим взглядом принц. – Я как раз к вам! Еле успел, аж запыхался!
- И по какому ты делу? – недоуменно спросила графиня.
Принц смутился.
- Я хотел пригласить вашу воспитанницу Лу на бал, – покраснев, важно проговорил он. – И, надеялся, что вы со мной ее отпустите... Все равно, ей еще пятнадцать и нельзя танцевать, так мы переоденемся пажами и будем играть и веселиться, пока вы будете танцевать... Я взял два приглашения, она так хотела увидеть этот бал! – он помахал ими. – Ручаюсь своей честью за ее безопасность и честь, – он гордо выпятил грудь.
И удивленно огляделся, недоумевая, почему оба мужчины возле дам смотрят на него с таким видом, словно собираются его убить.