Кстати, тут есть одна ловушка. В неё легко попадают и родители, и учителя. Привычка спрашивать естественна и безвинна только до определённого времени — пока у ребёнка память доминирует над мышлением. Когда же мышление опережает, а память исполняет вспомогательную роль, воспитателям необходимо перестраиваться. Если же придерживаться прежней линии поведения и отвечать на каждый вопрос, ребёнок будет лениться думать, привыкнет к умственному паразитированию: зачем думать, если можно получить готовый ответ.
Поэтому каждый раз стоит задавать встречный вопрос: «А что ты сам думаешь по этому поводу?» И только потом, получив ответ, можно исправить, объяснить, похвалить («Вот видишь, оказывается, ты и сам можешь всё понять»). И в этом совместном мыслительном действии зарождается духовное единство. Нетрудно заметить: чем раньше мы начинаем приобщать ребёнка к такому размышлению, тем раньше, а значит, с большей перспективой развивается его мышление.
Ситуация диалога содействует этому, ведь ребёнок чувствует себя неотделимым от родителей.
В атмосфере семейного тепла все процессы развития и воспитания имеют динамикутеплично- парникового эффекта. Семейное тепло общения приводит к единству духовному и становится средством развития не только душевного сосуществования, но и таланта ребёнка.
Общение тренирует мышление, приучает малыша вместе с другими отыскивать истину, творить добро и красоту. Его дефицит замыкает разум на себе, он кружится, а продукт — мысль — отсутствует.
Маленькая девочка помогает матери накрывать на стол. «Отойди, — кричит мать, — ты уже две чашки разбила…»
Отец что-то мастерит. Желая ему помочь, маленький сын берётся за молоток и старается забить гвоздь. У малыша инструмент отбирают. Если просто говорят: «Нельзя», — ещё полбеды. Хуже, когда всё время запугивают: порежешься, уколешься, калекой станешь. И тогда вместо активной деятельности ему предлагают пассивную: принеси, подай, убери — в сущности, роль прислуги, роль раба.
Работа, которая исполняется по чужой воле, неинтересна, в ней отсутствует открытие. Поэтому у ребёнка появляются отрицательные эмоции. Пассивное действие среди активных — незаметно; сведённое же к суровому правилу, к чужому приказу, оно порождает протест, решительное отрицание, противодействие или вообще нежелание что-то делать. Создающая талант совместная деятельность даёт возможность:
● передавать опыт взрослого непосредственно из рук в руки ребёнку;
● посеять ростки коллективистского чувства (если же это отсутствует, ребёнок вырастает эгоистом);
● зная свой вклад в созданный продукт, ребёнок осознаёт цену вещам, труду и ещё больше душевно и духовно срастается с теми, с кем вместе работает.
В чём же сила совместной деятельности? Знания нельзя увидеть, пощупать, себя в них рассмотреть — тоже. Себя можно познать, рассмотреть лишь в том, что сделал, — в продукте труда.
Благодаря совместной деятельности ребёнок:
● приобретает навыки к труду;
● познаёт и переживает радость труда, радость творчества.
Воспринимая и оценивая труд как благо, ребёнок начинает чувствовать в нём необходимость, начинает самостоятельно искать его. Труд для него становится единственным средством самоопределения — жизненно необходимой потребностью.
Итак, что мы уже знаем?
● Вундеркинда создаёт его окружение.
● Все здоровые дети одарены одинаково.
● Бесталанных детей создаёт их окружение.
И всё-таки как это происходит: был обычный ребёнок, и вдруг в один прекрасный день — вундеркинд? Но если родители, воспитатели, учителя всё делали правильно, нечто должно было проявиться ещё раньше, может быть, даже сразу?
Оказывается, нет.
Потому что ребёнок, который делает всё просто замечательно, — ещё не вундеркинд. Вот если его достижения соизмеримы с достижениями взрослого человека, тогда мы открываем в ребёнке вундеркинда.
Повторяем: вундеркинд не обязательно делает что-то лучше, чем взрослый. Больше того, он почти наверняка проиграет взрослому. Но он на три головы превосходит сверстников. И только благодаря этому — вундеркинд.
Значит, мы можем сделать ещё два вывода: