Антипатия пассивна. Антипатия ко взрослым, которые старались его правильно воспитывать. В ней уже отсутствуют отрицательные чувства, например, ненависть, поскольку наш моралист научился их обходить. В ней скорее всего жалость к этим несчастным людям, наделённым властью и утверждающим себя за счёт детей. Жалость и понимание, но без сочувствия. И всё-таки в нём остаётся хорошо развитое нравственное чувство.
Третий вариант. У моралиста остаётся слабенькое, деформированное нравственное чувство, позволяющее только с презрением относиться ко взрослым (и учителям). Этому ученику мало осознавать, что его чувства сильнее и действеннее, чем у окружающих. Но свои преимущества он старается доказать. Как? Хитростью. Делает вид, что сдался, что его уже «воспитали», что согласился с предложенными правилами игры взрослых и признаёт их правоту. Он начинает выполнять все желания взрослых: соглашается с их мыслями, выполняет все задания, похваливает. И как вы думаете: ему верят? Нет, не верят! Но то, что он делает, как общается, как оценивает окружающих и всё остальное, — никого не раздражает.
Почему? Наш моралист подчинился чужой воле, стал работать по чужой программе: он слушается, принимает участие во всём, всё запоминает. То есть делает всё так, как нужно.
Кто же победил?
Все — проиграли. Все — понесли убытки. Если это происходило не дома, а в школе, то весь класс
— вместе с моралистом и учителем. За эту игру они платят очень дорого: облагораживают зло. И всё это происходит перед всем классом: нравственные чувства учеников разрываются на части, энергопотенциал сжигается почти до конца.
Человек — мера всех вещей: существующих и тех, которые не существуют (то есть ещё будут выработаны). Итак, если человек сделал что-то хорошее, то можно предвидеть заранее, что следующее дело сделает ещё лучше; потому что, действуя, он развивается, совершенствует себя.
И наоборот: человек, сотворивший зло или аморальный поступок, как правило, развивается с отрицательной тенденцией.
Но моралист с истощённым энергопотенциалом становится особенным.
У вас уже созрела мысль, что энергопотенциал малыша, подростка, юноши — в расцвете сил, а у старика — может быть на одном и том же уровне. Например, на максимальном. Всю жизнь. С детства и до глубокой старости. Такой график энергопотенциала не может не вызвать недоверия.
Но представьте себе, что это так. Просто энергопотенциал в разном возрасте по-разному самовоплощается. Малышу он обеспечивает развитие, отроку — способность к действиям, позволяющим познавать мир и что-то создать, старику — мудрость. Напомним: умственное действие столь же ёмкостно, сколь чувство или психомоторное действие отрока. Высота, на которую подымается ребёнок или отрок в порыве вдохновения, посильна и старику, который не спеша восходит к ней по ступенькам разума. Всё это, безусловно, возможно при условии оптимального энергопотенциала.
При условии гармоничного состояния души мыслитель способен на акции — решение задач; эстет
— на поиск источников энергии и информации, чтобы ими поддерживать себя и сохранять культуру для всех; моралист способен «открывать» глаза взрослым, разрушая их привычное равнодушие к дисгармоничному — злу, которое они, не осознавая того, облагораживают.
Моралист с энергопотенциалом, истощённым «нравственным воспитанием», способен лишь к самозащите. Поэтому он — не действенен: способен реактивно отвечать — словом и действием на «вмешательство» воспитательных влияний в более-менее уравновешенное состояние организма. «Вмешательства» отсутствуют — он спокоен и наслаждается бездельем, ленью. Комфорт собственного тела для него является более важным, чем то, что происходит вокруг. Моралист может находиться только в двух состояниях:
● добрый, благодушный, внимательный к собеседнику, тогда он — источник положительных эмоций;
● агрессивен в гневе, применяет физическую силу, мстителен, способен причинять душевную боль тому, кто вызывает у него отрицательные эмоции.
Моралист, как человек реактивный, бурно реагирует на все события, горячится, закипает душой, самовозбуждается. Значит, его энергия увеличивается, вместилище для её хранения переполняется, и она переливается через край: человек как будто перегревается и начинает действовать бесконтрольно. Это явление лучше всего наблюдать на маленьких детях. Ребёнок играет, никому не мешает, не требует к себе внимания. Но вот замечает, что мы наблюдаем за ним, более того — любуемся им. И ребёнка как будто подменяют: глазки начинают блестеть, он начинает бегать, бросать вещи, смеяться. От предыдущего послушания не остаётся и следа. Никакие слова, никакие уговоры на малыша не действуют. Наоборот, ещё больше возбуждают его. В апофеозе аффекта он ненароком срывается и начинает плакать. Плачет навзрыд, несдержанно, а когда наплачется, сразу же засыпает, чтобы проснуться в своём обычном состоянии. Как будто ничего и не было.