Есть люди, которые смело выбирают одиночество. Одни это делают буквально — идут в отшельники, мало того, принимают обет молчания, изменяют жизнь.
Публичное одиночество — не менее тяжёлый труд, чем самое тяжёлое отшельничество.
Это всегда сознательный шаг. И толкают на него обстоятельства жизни и осознанная потребность. Потребность понять себя до конца. Зачем для этого необходимо одиночество? Чтобы стать самим собой. Вообще же отделиться от мира невозможно — это смерть. Правильный противоположный ход — слиться душой с миром, со Вселенной. А для этого необходимо освободиться от суеты, которая забила и облепила нашу душу настолько, что мы ни себя, ни своей жизни уже не видим — лишь суету. Вот почему сказано, что природное одиночество в обычных жизненных обстоятельствах стократ труднее одиночества пустынника.
Любое одиночество — это подвиг. Любое одиночество — колоссальная работа.
Предупреждаем: не нужно путать одинокого человека с уединённым. Первый стремится к другим людям, к суете, к забытью себя — к добровольному рабству. Уединённость — освобождение от всех пут, это — рывок к воле.
Любое уединение — это счастье, потому что это жизнь соответственно законам природы, потому что это непрерывное приближение к себе. Его цель — слияние с природой, культурой, духовностью. Человек начинает жить в них, а они — в нём. И когда это слияние наступает, тогда вызревает целостность — возникает одно, — тогда уединение растворяется и перестаёт быть осознанным действием, навсегда остаётся состоянием души. Через искушение уединённости шли великие философы и мудрецы, чтобы накопить силы перед вершинными взлётами своей души, проникались этой пустыней…
Что же мы имеем?
Три вида общения:
● уединённая душа открывает себя другой душе, природе или ноосфере;
● уединённая душа отделяется или сужает духовную связь с окружающей средой;
● сталкиваются противоположные мысли, чувства и взгляды, что приводит к усложнению в общении или острой борьбе, которая оканчивается трагически.
Заглянем в святцы. Попробуем узнать, где и когда между людьми возникла вражда. Как этот факт видели мудрецы?
Восстал Каин на Авеля, брата своего, — и убил его. Дальше ещё хуже: и видел Господь, что великий разврат человека на земле и весь наклон мысли сердца его — только зло ежедневное. И испортилась земля, потому что каждое тело испортило дорогу свою на ней — и наполнилась насилием. Возник всемирный конфликт. Что-то нужно было делать: исправлять ошибку, направлять человечество на дорогу истины.
Каким бы великим ни был Творец, созданное им всегда меньше его самого. И даже если он творит по образу и подобию своему, то различий не избежать — законы природы не перехитришь. К этому можно добавить и то, что на шестой день Бог устал. Он понимал, что Адам был далёк от идеала. И, очевидно, оставил это дело: что вышло — то вышло. А может, появились более интересные дела. Поэтому, чтобы не переделывать, не возвращаться к уже пережитому процессу, Бог предоставил человеку шанс: он может стать лучше сам по себе, если будет решать задачи, — и тогда появится мудрец, способный продолжать начатое дело.
Первое испытание Адам прошёл: съел плод с древа Познания добра и зла. И выслал его Господь на Землю. То есть был отпущен на волю в самостоятельную жизнь. А что произошло с его наследниками, вы знаете: был потоп, люди исчезли с лица земли и остались лишь те, кто был в ковчеге Ноя.
Человек был изгнан с тем, чтобы стать способным к выполнению на Земле воли Бога. А как же произошло так, что сразу после потопа человек задумал и пошёл на противобожеское вавилонское дело? Ответ может быть однозначен: человечество нашло самостоятельную задачу и начало её решать. И решало хорошо, с вдохновением.
И сошёл Бог, чтобы увидеть город и башню, которую человеческие сыны строили. Увидел и понял: не будет теперь для них невозможного, что они ни задумают. И человечество продолжает это дело. Собственно, они и положили начало нашей цивилизации. Их деятельность была вне природной — осознанной задачей, решение которой было полезным для людей, — и принципиально самоценной.
Господь сошёл и смешал там их языки, чтобы не понимали они друг друга. Какую цель он преследовал, никто не знает.
Об этом можно лишь догадываться. Можно понимать буквально: он знал, что вавилонское дело заводит человечество в какой-то лишь ему известный глухой угол. Но одновременно, смешав языки, он не облегчил жизнь, а наоборот, ставил на пути человека новые ловушки и каверзы, которые угрожают ему гибелью. Человек, который становится всё более и более зрелым, не способен, очевидно, не идти на риск, преодолевая препятствия и преграды — задачи исторической или личной жизни. К тому же, талантливый человек не может не творить.