● абсолютно-пассивный — слух узнавания.
Человек, который имеет абсолютный слух воспроизведения, способен точно, безошибочно воспроизвести голосом заданный звук. Тот, кто имеет абсолютно-пассивный слух, точно называет высоту звука либо аккорда.
Девочка легко и просто выполняла задания на определение высоты музыкального звука. Значит, она была способной и воспроизводить, и узнавать звуки заданной высоты.
Теперь об относительном абсолютном слухе. Эта способность даёт возможность оценивать отношения между звуками различной высоты. Когда девочке давали задание сравнивать заданный тон с высотой последовательных звуков и оценивать отношения между ними — она выполнила его почти безошибочно.
Учительница сделала вывод: у девочки развито ладовое чувство звуков.
При восприятии гармонических комплексов звуков — мелодий — мы их слышим в некотором очерченном ладе. Звуки этой последовательности имеют заданные функциональные соотношения: одни звуки — опорные и поэтому стойкие, а другие — нестойкие, вариативные, как будто бы куда-то порываются, расшатывая мелодию. В восприятии это воспроизводится как переживание ладового чувства, оно закрепляет и упорядочивает восприятие мелодии. Если же такого объединяющего чувства нет, то мелодия поражает эстетически неприятным влиянием бесформенности и непонятности. И, наоборот, когда ладовое чувство существует, то мы переживаем завершённость мелодии, её приятную окраску.
И последнее, на что обратила внимание учительница, — мелодичный и гармоничный слух девочки.
Маленькие дети и даже взрослые, у которых не развит гармоничный слух, равнодушны к фальшивой гармонизации. Они даже отдают предпочтение ей, а не правильному сопровождению. Почему? Во-первых, мелодичный слух развивается раньше гармоничного. Во-вторых, в начальном развитии последнего мелодия может быть с меньшими усилиями выделена слухом из фальшивого сопровождения, чем из гармоничного, потому что гармоничное сопровождение сложнее (ведь создано оно из большего количества консонирующих созвучий).
У девочки внутренний и внешний слух были в норме.
Она умела представлять музыку (без внешнего образца) мысленно. Её внутренний слух мысленно, без внешних звуков, воспроизводит музыку, которая в ней звучит. Она слышит звуковысотную, ритмовую ткань музыкального произведения, воображает его в конкретных тембрах, определяет динамику звучания.
Напомним: внутренний слух отличается от внешнего не только отсутствием воспроизведения звуков при помощи инструмента, но и по своей структуре, подобно тому, как внутренний голос (беззвучный, только для себя) отличается от внешнего (для других).
Гармония музыки (на каком бы уровне её не рассматривали: от самой простой мелодии до самого высокого искусства) рождается от сочетания рассмотренных элементов, отображённых ребёнком.
Их невозможно разнять, потому что в каждой частичке гармония целостна. Что-то отними — и гармония умирает.
Зато она пластична. Она, как глина, сберегает на себе следы рук, прикасавшихся к ней. Любитель музыки сразу узнает ноктюрн Шопена, а знаток добавит: его исполнил Рихтер, а профессионал уточнит: молодой Рихтер.
Казалось бы, ну что особенного можно услышать в исполненном ребёнком «Чижике-пыжике»? Но девочка всю себя вложила в эту нехитрую пьеску: свою жизнерадостность и лукавство, наслаждение от игры со звуками, большое желание понравиться слушателям.
Личность каждого человека — интересна. Даже если это личность маленького человека.
Искренность и непосредственность всегда подкупают. И так много обещают! Это-то и пленило учительницу. Заставило её поверить, что перед ней необыкновенно одарённый ребёнок, вундеркинд.
А девочка, как вы понимаете, была обычной. Конечно (безусловно), талантлива (как все нормально развитые дети). Но это же не повод, чтобы силой заставлять её работать на пределе детских сил.
Теперь рассмотрим, как чувство гармонии психомоторного действия и движений помогло сделать рывок мальчику-пловцу.
Помните, как долго он не мог поплыть. У других детей это получалось сразу. Существует даже такой известный метод: бросать человека на глубину — и плыви. И плывут! У него же не получалось.
Есть и другой метод: на суше учат правильным движениям тела, рук, ног, обучают теории плавания до того, как лезть в воду. Но всё это не оправдывается: в плавании совсем другой механизм.
Ещё древние греки открыли формулу обучения движениям: чтобы научиться плавать, нужно лезть в воду. Только действуя с неизвестным, ребёнок учится. Значит, одно только наблюдение за движениями кого-то, глубокое знание механики движений, изучение их по учебнику не дают нужного эффекта. И человек, оказавшийся на глубине, уверенно тонет.