Итак, вундеркиндами называют детей, проявивших для своего возраста необыкновенный уровень умственного развития или одарённость в искусстве, спорте или науке.
ФЕНОМЕН ЗОЛУШКИ
Жил-был мальчик. Его звали Мишкой. Жил он в селе Кобеляки на Полтавщине. Был не таким, как все его сверстники. Все дети как дети, а Миша где не увидит колодец или какую-то яму — и скорее бросается измерять её глубину. Шнурок с грузиком носил всегда при себе. Кто скажет, что эта склонность детская? Родители старались удерживать своё дитя подальше от колодцев, но Миша делал своё дело.
Желание знать размеры и количество предметов увлекало его целиком. Миша не имел сил оторваться от подсчётов оборотов крыльев мельницы, часами смотрел, как льётся вода и т. д. Даже на уроке, когда учитель рассказывал интереснейшие истории, которые захватывали души учеников, — Миша спокойно измерял тем же шнурком скамейку; на которой сидел. Измерял, измерял, измерял…
Учился в Полтаве — сначала в пансионе, а потом в гимназии. Сказать «учился» было бы преувеличением. Его аттестат пестрел такими записями: «не учится», «в классе не бывает», «желания учиться не имеет» и т. д. Его родителям можно было только сочувствовать.
Как бы там ни было, но Михаила отвезли в Харьков. В университет. Да, да, в только что открывшийся там университет. И вот наш юноша сначала свободный слушатель, через год — студент математического факультета. Опять-таки не удивляйтесь: тогда главным желанием юноши было стать студентом, независимо оттого, что сама математика для него была тайной за семью печатями. Дай в точных науках он мало что смыслил. Но, несмотря на это, он был переведён на второй курс университета. Тогда это было возможно. Главное — учиться. А как? Это мало кого интересовало, кроме самого студента, потому что инициатива в учёбе исходила от него самого, он был сам себе судьей.
Михаил хорошо понимал свои возможности и поэтому требовал, чтобы родители отправили его в гусары, или в оружейники, или даже в Кременчугский пехотный полк. Умолял, плакал, настаивал на военной службе. Но отец был непоколебим: работать нужно мозгами, время теперь такое — любит образованных.
Как было бы дальше, никто не знает. Если бы не произошёл случай, круто изменивший судьбу студента.
Перед началом учебного года Михаил сменил квартиру. Приютил его Андрей Павловский — преподаватель университета. Вместе они стали заниматься математикой.
Михаил — лентяй и бездельник, каких свет не видел, — вдруг увлёкся изучением этой сложнейшей науки. Произошёл внутренний переворот: вместо отвращения вдруг появилась страстная любовь. Прошло каких-то три-четыре месяца, и профессор Андрей Павловский своего квартиранта просто не узнавал. А однажды даже расцеловал: «Ты творишь! Знаний математики у тебя маловато, но на каждый вопрос, над которым я долго бьюсь, отвечаешь сразу. Я прихожу к истине трудом, а ты — творишь!»
Учитель признал гениальность ученика — и они учились вместе: учитель брал логикой, а ученик — силой интуиции.
Удивительная жизнь Михаила продолжалась. В 19 лет, чтобы получить степень кандидата, он сдал успешно один экзамен, а от остальных отказался. Наверное, сработало то же самое, что и вызвало в детстве пристрастие к измерениям. Зачем ему нужно было измерять колодцы и ямы, зачем отказываться от экзаменов — никто понять не мог. Но Михаил положил свой аттестат перед профессорами Харьковского университета и заявил: больше не желаю видеть своё имя в списках студентов.
Что же произошло?
Что-то сломалось в юноше. Ко всем остальным наукам, которые преподавались в этом учебном заведении, возникло отвращение. Как теперь говорят, идиосинкразия — угнетённое состояние с неприятными переживаниями, связанными с болезненными ощущениями. А увлечение математикой, наоборот, с большим жаром разгоралось.
Счастливая судьба. Михаил встретился с Учителем. У них равные возможности, но несоизмеримые
— у первого больше одного, у второго — другого. Отличие только в опыте. В опыте решения задач, в ловкости. Тут преимущество учителя очевидно. И только благодаря этому сотрудничеству (не учёба — а совместная работа!).
Свою задачу профессор Андрей Павловский видел водном: научить юношу узнавать, решать задачи. Так правильно сделанный резец самозатачивается. Знания, умения и навыки, которыми нас нагружали в школе, промелькнули мимо нас. Знания, умения и навыки, приобретённые как средство решения задач, становятся памятью тела — инструментом психомоторики — на всю жизнь.