— Почему ты живешь так, тебе нравится ходить на попойки к незнакомым людям, слушать их глупые шутки, произносить фальшивые поздравления? — внезапно накрыло Костю, он решил воззвать к моему затуманенному алкоголем разуму.
Но я-то церемониться не стал. Пьяные люди долго не думают. И вывалил ему все, о чем думаю, не стесняясь в выражениях.
— Да, мне, бл*ть, это очень нравится. Я никогда не чувствую себя одиноким, потому что меня окружают люди. Только придурки делят людей на знакомых и незнакомцев. Мне кажется можно найти подход к любому человеку, надо просто попробовать, а не стоять весь вечер с кислой миной. Меня любят, со мной хотят общаться, говорят, что я веселый. И мне это нравится, ферштейн?
— Кирюш, успокойся, — погладила меня по плечу Рита, так как я завелся не на шутку.
Костя молча завел машину, и мы поехали домой.
По дороге никто из нас не проронил ни слова.
Конечно, я не хотел обидеть брата. Я очень дорожу им и безумно рад, что именно Костя мой брат. Он умный, ответственный, серьезный, рассудительный. Для меня Костя — совершенство. В нем сочетаются все те, качества, которых так не хватает мне порой. Таких, как я, называют раздолбаями. Иногда мне кажется, что брат лучше меня во всех отношениях. И пусть я никогда ему об этом не говорю, но он для меня самый дорогой человек на свете.
Рита
Меня разбудил противный звук вибрирующего на тумбочке телефона. «Вж-ж-ж…» Вибрация не прекращалась, и я нащупала рукой источник шума, с твердым намерением запулить его в окно, так как спать хотелось невыносимо.
— Алло, — сонно пробормотала, прижав трубку к уху.
Рядом послышался смех, я непонимающе уставилась на Костю. Он указал на телефон, который так и продолжал вибрировать у меня возле уха. Я посмотрела на экран и все поняла. Спросонья я приняла будильник за входящий звонок. Костя в последнее время ставил вместо мелодии на будильник звук вибрации, считал, что этот противный звук по утрам действует намного эффективнее. Да уж…
— Я будильник пораньше поставил, чтобы завтрак нам приготовить, — вытирая выступившие от смеха слезы, сказал Костя.
— Рада, что повеселила тебя. Что ж, иди готовь завтрак, а я посплю, — и повернувшись к нему спиной, хотела продолжить спать.
— Ну раз ты уже встала, то вполне можешь мне помочь, — раздалось у меня над ухом.
— Фиг тебе, я почти всю ночь не спала по твоей милости. И вообще, босс, я хочу взять пару отгулов, — пробухтела, зарываясь с головой под одеяло.
— Ты прежде всего моя жена, а потом уже подчиненная. И вообще, я за профессиональную субординацию. — Костя так и норовил сдернуть с меня одеяло. Но я крепко вцепилась в него, лелея надежду еще поспать, хотя бы пятнадцать минуточек.
— Субординация? Какие мы деловые. А ночью ты другие слова говорил.
Косте, наконец, удалось отнять у меня одеяло, теперь ему предстояла нелегкая задача — стащить меня с кровати.
Противник прицелился и сразу же нашел слабое место. Я хоть и держала глаза закрытыми, знала, в какой момент в его ореховых глазах мелькнул хищный огонек.
— Последний раз спрашиваю: ты собираешься вставать?
— Нет!
— Сама напросилась, — и он принялся меня щекотать.
Не в силах сдерживать смех, я вертелась, как уж на сковородке, и после нескольких минут пытки, окончательно сдалась.
— Твоя взяла, только отпусти.
Костя, помучив меня еще немного для профилактики, все же отпустил.
— Я в душ! — Об этом можно было не предупреждать его, тем более не смотреть на Костю таким томным взглядом. Просто хотелось использовать тяжелую артиллерию, о некоторых слабых местах Кости я тоже хорошо была осведомлена.
— Хорошо, иди, — не попался на мою удочку сообразительный Костя.
— Скучно с вами, Константин Владимирович, — пропела я, захлопнув за собой дверь.
Как только я сняла с себя ночнушку и встала под теплые струи, дверь распахнулась. Я сделала вид, что ничего не заметила и продолжила нежиться под душем.
— Привнести немного веселья в вашу жизнь, Маргарита Алексеевна? — с этими словами он прижал меня к стене и принялся целовать.
***
— Ну вот, так и не успели приготовить завтрак. В следующий раз будь предусмотрительнее, — шутливо упрекнула Костю я, открывая дверь приемной.
Когда у человека все хорошо, обязательно появляется несколько недоброжелателей или обстоятельств, которые в момент способны превратить идиллию в рисунок на песке.
Настроение у меня было замечательным, я буквально порхала по офису. И работа шла на удивление ладилась, даже завалы документов, с которыми мне приходилось работать, не вызывали зевоту. Постоянно кто-то звонил, в приемную ломился народ. Я крутилась как белка в колесе и совсем не чувствовала усталости.
Так продолжалось до того момента, как мне на мобильный пришло сообщение следующего содержания: «Нам надо встретиться и поговорить. Я хочу рассказать тебе о Кирилле. Ольга».
Дыхание перехватило, рука, держащая телефон, дрогнула. Вроде бы ничего страшного Оля не написала, ведь действительно я хотела, наконец, разобраться во всем, чтобы оставить прошлое позади и быть счастливой в настоящем. Как человека, ступающего не темную нехоженую тропу, меня охватило чувство тревоги. А вдруг впереди меня поджидает опасность? Может, ну его, уж лучше оставить все как есть, зачем рисковать? Сомнения одолевали меня, но, как бравый солдат, я мысленно отругала себя за эту слабость: «Отступать некуда, позади уже пылает город!»
«Хорошо, я согласна. Где и во сколько?» — быстро набрала ответ и, получив время и место встречи, отложила телефон в сторону. Ну что ж, сегодня все может решиться.
***
Я очень торопилась, но в итоге опоздала. Влетев в кафе, сразу нашла взглядом Ольгу.
— Прости, опоздала, задержали… — сразу начала оправдываться, совершая много лишних телодвижений: заправила прядь за ухо, отдернула юбку, притронулась к пылающему лицу (сегодня снова грянула жара).
— Привет, хочешь чего-нибудь поесть или попить? — Отчего-то мы напоминали старых друзей: сразу же перешли на «ты» и даже улыбнулись друг другу вполне искренне.
— Да, сок.
Спустя несколько минут, услужливая официантка поставила рядом со мной стакан с апельсиновым соком.
— Итак… — сделав глоток, внимательно посмотрела на Ольгу я.
— Что ты знаешь обо мне и… Кирилле?
— Многое. Костя рассказывал кое-что. — Мне не хотелось уточнять, так как Лёля наверняка была в курсе.
— Тогда расскажу о том, о чем Костя не знал или не мог рассказать по определенным причинам.
— Хорошо, я слушаю, — кивнула и обратилась в слух.
Что ж, ничего нового для себя я не услышала. О том, что Кирилл любил Лёлю, а она не отвечала ему взаимностью, Костя меня просветил. А начала свой рассказ она именно с этого. Хотела ударить меня побольнее? А, знаете, уже переболело. Всегда наиболее болезненным является первый удар, да еще со спины. А когда стоят лицом к лицу, свет ярко освещает лицо соперника и тебе методически наносят удары, глядя в упор, уже не так больно. Потому что ты знаешь, чего ожидать.
— Ты когда-нибудь… — внезапно перебила я ее и задала волнующий меня вопрос, — хоть однажды, чувствовала что-то к Кириллу?
Оля покрутила в руках чашку, на мгновение задумавшись.
— Не знаю, — посмотрев мне в глаза, просто ответила, и, я уверена, правдиво.
— Понятно, — кивнула я, смаргивая накатившие слезы. Хотя плакать совершенно не хотелось. — Продолжай.
И она продолжила. Но теперь начала рассказывать незнакомую мне часть истории.
В то утро Оля проснулась неожиданно рано. Хотя ее работа с ночным графиком давно превратила девушку из жаворонка в сову. Даже в выходные дни, она не вылезала из постели раньше полудня. А сегодня проснулась в половине шестого. За окном стояла непроглядная темень, и было непонятно — день или ночь. Закутавшись в плюшевый плед, Оля пошла на кухню. Ее мучила жажда. Электрический чайник вскипел и автоматически отключился. Совсем не так, как свистел на плите никелированный чайник с цветами, в старой квартирке на отшибе, где она когда-то жила с матерью. Сейчас та, прошлая жизнь, казалась страшным сном.