Оле вообще очень повезло стать тем, кем она стала. Могла бы как мама, влачить жалкое существование, отчаянно цепляясь за любого, даже самого завалящего мужика.
— Баба не может быть одинокой, ей всегда нужен мужик под боком, — и не отрицала своего образа жизни родительница.
Понятное дело, что мужики эти были не самого лучшего качества, весьма потрепанные жизнью, бывшими женами, детьми, бытовыми проблемами и низкооплачиваемой работой. Частенько они прикладывались к бутылке или изменяли маме. Единственное, что родительница не могла простить, — рукоприкладство. Стоило очередному протеже поднять на мать руку, на следующий день его вещи оказывались за порогом, впрочем, как и он сам. И сколько бы тот не ходил кругами, не просил прощения — женщина была непреклонна. Потому что прекрасно помнила семейную жизнь с отцом Оли. Тогда на ней места живого не было, да и на дочь мужчина частенько поднимал руку. В конце концов, он погиб в пьяной драке.
В четырнадцать лет Лёля влюбилась, и как это бывает в четырнадцать, серьезно и навсегда. Именно он начал звать её Лёлей…
— У нас похожие имена, представь, как звучит Лёля плюс Лёня. Здорово, да?
Лёне только исполнилось восемнадцать, он уже окончил школу и был совсем взрослым. Если бы Олю сейчас спросили, что привлекло ее в нем, она бы в ответ только пожала плечами. А ничего. Обычный парень — долговязый, светловолосый. На гитаре играл, цветы ей дарил. А что еще нужно для счастья в четырнадцать лет?
Они встречались около полугода, когда это произошло. И как говорится, ничего не предвещало беды. Утром Оля отправилась в школу, было первое сентября, она надела сарафан и новенькие туфли на каблуках. Линейку девочка послушно выстояла, но одноклассники решили отметить День знаний, и пойти в пиццерию на набережной. Новые туфли здорово натирали, да и жали нестерпимо. Оля решила съездить домой (всего три остановки на троллейбусе) и переобуться, а потом присоединиться к одноклассникам. Лёня сегодня был занят, поэтому она хотела повеселиться со сверстниками.
Взлетела на свой этаж и принялась возиться с замком. И очень удивилась, потому что дверь оказалась не запертой. Ведь мама собиралась идти на рынок, так как сегодня ей выпал выходной. Девушка без задней мысли потянула за ручку, и вошла внутрь.
В прихожей стояли мужские кроссовки, отчего-то они показались ей знакомыми. Оля отогнала от себя глупые мысли, и наконец сняла ненавистные туфли.
И тут из гостиной донеслись весьма красноречивые стоны. Мама, воспользовавшись случаем, привела домой очередного мужчину. Оля начала злиться. Недаром у их семьи плохая репутация. Вчера, проходя мимо лавочки с неизменными «постовыми» в лице местных сплетниц, она услышала перешептывания, и до нее долетели обрывки фраз: «Дочь… той самой… шлюха…». Тогда она, стиснув зубы, ринулась в подъезд. А в голове все крутились эти слова. Девочка никогда не одобряла маминого образа жизни.
— Мам! Это уже ни в какие ворота! — вихрем влетела в гостиную, зажмурив глаза, чтобы не застать маму с любовником в весьма пикантной позе.
— Лёля! — донесся до нее знакомый голос.
— Ты чего верещишь? — спокойно отозвалась мать, совершенно не стыдясь того, в каком виде застала ее дочь.
Оля широко распахнула глаза и увидела перед собой дивную картину: мама и ее ненаглядный Лёня тесно сплелись на узком диванчике. Спасибо хоть накрылись простынкой. Как же жалко выглядел ее парень в тот момент! Он смотрел на нее с мольбой, но попыток встать и сказать хотя бы банальное: «Это не то, что ты подумала!», не предпринимал.
— Убедилась теперь, что все мужики — сволочи? — ехидно отозвалась родительница и гортанно расхохоталась.
— За что? — тихо всхлипнула девушка, прикрыв рот ладошкой. По щекам уже текли непрошеные слезы.
После — немое черно-белое кино. Ни звука, ни цвета… Только субтитры на экране. Мама что-то ответила, Лёня все же встал и, прикрыв простыней все стратегически важные места, начал о чем-то втолковывать ей. Он хватал ее за руки, тряс за плечи. Оля же, как кукла, обмякла в его руках, никак не реагируя на внешние раздражители.
В то раннее утро воспоминания промчались в голове со скоростью света. Хотя, казалось, она давно похоронила их в себе.
Заварила чай и села за стол. Есть совсем не хотелось. Она поежилась и отхлебнула из кружки чай. Зазвонил телефон. Звонил Костя, что несказанно удивило Олю. С братом Кирилла она виделась всего несколько раз, да и перебросились они лишь парочкой фраз. Кто знает, когда она успела взять его номер телефона.
— Алло, Лёля, можешь помочь? — без предисловий начал он.
— Алло, привет… Что-то случилось?
— Нет времени объяснять. Можешь забрать Кирилла, ему не очень хорошо. Мне звонил его друг только что. Короче, я бы сам о нем позаботился, но сейчас не в городе. Поможешь? — выпалил Костя, а Оля занервничала.
После той ночи, они с Кириллом наутро разошлись незнакомцами. И не виделись около месяца. Он не звонил, да она и не ждала. Наконец, вздохнула с облегчением. Не нужно ей все это, так спокойнее. Зачем рушить свою жизнь сиюминутной слабостью?
— Хорошо, диктуй адрес! — тем не менее, ни на секунду не замешкалась она.
Хотя Костя мог позвонить девушке брата, Рите. Это было бы разумно. Но Оля уже в спешке одевалась и вызывала такси.
Обычная пятиэтажка, за дверью квартиры на третьем этаже гремела музыка. Странно, что соседи еще не вызвали милицию, учитывая то, что гулянка, по всей видимости, длилась всю ночь… Дверь квартиры почему-то распахнута настежь.
— Ты Лёля? — В коридоре налетел на девушку какой-то невразумительный очкарик.
— Да… — немного удивилась тому, что он ее знает.
— Он тебя звал, бросался на всех, а затем лег на диван в комнате и уснул. Можешь его забрать?
— Хорошо, где он?
— Там, в комнате, — неопределенно махнул рукой вглубь квартиры парень.
Проходя мимо гостиной, Лёля заметила огромное скопление народу, на столе — закуски, пустые бутылки и гора грязной посуды. Дым стоял коромыслом, люди, не стесняясь, курили прямо в комнате. Она уловила сладковатый запах травки. Да и по слишком уж жизнерадостным лицам можно было понять, что выпивкой тут дело не ограничилось.
Квартирка находилась в потрепанном состоянии. Ремонт здесь делали, наверное, еще во времена брежневского «застоя». Дальше по коридору разместился совмещенный санузел, а следом — комната. Оля потянула за ручку двери и, распахнув ее, вновь очутилась в прошлом. Ох, не зря она буквально час назад вспоминала ту сцену из прошлого.
Словно в насмешку все выглядело слишком знакомо. Даже чувство, разгорающееся в груди, почти стало родным. Сейчас-то чего?
На диване разворачивалось масштабное действие: Кирилл с какой-то девицей, не замечая никого и ничего вокруг, занимались сексом. Простым, банальным сексом. Ничего общего с тем, что было той ночью… Но смотреть на то, как девица запрокидывает голову и стонет, а Кирилл целует ее в шею… неприятно… Да, они не любовники, не возлюбленные и Оля не может претендовать на что-то… Но… сердце опасно кольнуло в груди… И слезы, совсем как в тот роковой день, готовы были вот-вот пролиться. Больно… Почему так больно? Что тогда, что сейчас…
— Лёля… — прикрыв глаза, простонал ее имя. И это мгновенно вывело ее из ступора. Он только что назвал свою случайную подружку ее именем?
— Бл*ть, закрой свой рот! — заорала так, что, кажется, на улице сработала сигнализация у припаркованной возле подъезда машины. Не злость, а ярость клокотала в груди. Сейчас Лёля готова была схватить за волосы эту деваху, скачущую на Кире, и вышвырнуть в окно. А следом за ней выбросить и его самого.
Кирилл резко распахнул глаза, и взглянул из-за плеча девицы на Лёлю.
— А ты… чего… и тут и там? — задал гениальный вопрос Кир, отчего Оля взорвалась окончательно.
— До чего техника дошла! Это, бл*ть не техника дошла, а я примчалась сюда, как идиотка, чтобы посмотреть забавное порно с твоим участием… — меж тем, болтая какой-то бред, Оля схватила за локоть девушку, дернула на себя. Да так, что та чуть не свалилась с дивана.