Священник перезаряжал винтовку в пятый раз, когда к храму подбежали Григорий, дядя Ваня и Сашка. Общими усилиями они сумели отнять у него оружие. Все вместе влезли на крышу с приставной лестницей. Приставили. Сняли Серёжу. Побили его немножко самостоятельно на твёрдой земле. Обязали вернуть крест на место. Отец Фёдор ярился, но уже меньше. Ситуация стала его забавлять. Он, в общем-то, тоже был не слишком религиозным. А Серёжа залез в кредит. Сварщикам надо заплатить. Кран передвижной нанять. И вообще… Недешёвое это дело — возвращать крест на место. Но вернул, недели не прошло. Всё ещё слесарем работает. Не ушёл ни в какой монастырь, передумал. Вроде как местная достопримечательность теперь. Я из-за него с соседом впервые за двадцать три года заговорил. Серёжка-то, говорю, слесарь наш, чего учудил. Как же, отвечает, слыхал. В ад, наверное, попадёт. Я согласился. В ад, конечно, куда же ещё? Покурили, покивали, разошлись. До следующего подвига. Слесарей-то четверо.
Драматическое
Мой приятель драматизировал-драматизировал, драматизировал-драматизировал, драматизировал-драматизировал и в конце концов выдраматизировал. И он такой в гробу лежит, и поп такой кадилом машет, а я такой пьяный подхожу и говорю:
— Ну, что, доволен? Драматург хренов! Держи саечку за испуг!
Тут поп и родня стали меня отгонять, а я такой рубаху на груди рванул и закричал:
— Сначала он драматизировал-драматизировал, драматизировал-драматизировал, драматизировал-драматизировал и выдраматизировал! А теперь вы драматизируйте-драматизируйте, драматизируйте-драматизируйте, драматизируйте-драматизируйте и выдраматизируйте, наконец!
Родня обалдела. Поп обалдел. Дьякон вышел, дивится. А жена приятеля такая говорит:
— Ты же пьяный, как ты это произнёс?
А я такой:
— Что именно?
А она:
— Ну, вот это. Драматизируйте-драматизируйте, драматизируйте-драматизируйте, драматизируйте-драматизируйте и выдраматизируйте, наконец!
Тут вслед за ней все стали эту херню повторять. Даже поп. Даже дьяк. А про приятеля все забыли. Так ему и надо, каркуше. А то как начнёт драматизировать-драматизировать, драматизировать-драматизировать, драматизировать-драматизировать — спасу нет! Хорошо, хоть мы его похоронить не забыли. А то бы он точно воскрес и сразу бы начал драматизировать-драматизировать, драматизировать-драма… Ладно. Больше не буду. Живите себе. Только, пожалуйста, не драматизируйте. А то видите, как бывает. Могут и не похоронить.
Про берёзы
На Пролетарке много берёз. На каждой выжжено имя. Для порядка. Чтобы не путать, чтобы чужую не обнимать, когда приспичит. А приспичивает часто, раз в неделю минимум. Причём — всех. Раньше лбами сталкивались. Кинешься к берёзе, а не тут-то было! Сосед из рощи зашёл, опередил. Пока свободную найдёшь, в соплях запутаешься. Бывало, на попу посреди поляны плюхнешься и ревёшь в три ручья. Обидно, зараза. И так Пермь вокруг, а ещё и берёзы все разобрали. Вроде в лесу, а ни одного свободного деревца. Натурально — щекой не обо что потереться. По всей стране, кстати, так. Не только у нас. В Анадыре, говорят, по двое суток к берёзе стоят. Прямо в очередях замертво падают. Некоторые замерзают, но в основном инфаркты, конечно. В России ведь живём. Сердца-то не казённые, долго в себе не поносишь. Выговориться надо, всплакнуть.
А кто выслушает, если не берёза? Дуб разве выслушает? Ясень, я вас спрашиваю, выслушает? Осина вообще хамит! Про тополь и говорить нечего — гопота. Только и умеет, что матом крыть. Это нам ещё повезло, что Дума закон приняла «Об увеличении поголовья берёз», а не то передохли бы все от скорби-то. У меня брат за контрабанду саженцев до сих пор сидит. А сколько убийств было? Я сам однажды чуть соседа не порешил, когда он снова мою берёзу обнял. Ну, как — мою. К которой я бежал. Слава богу, депутаты наши подсуетились. Раздобыли где-то выжигательный аппарат и — в рощу. Целую неделю имена наносили, а потом собрали собрание и говорят: «Граждане, идите в лес! Мы на каждой берёзе имя выжгли, чтобы вы не дрались, а спокойно плакали каждый в свою кору. Хватит лбами-то сталкиваться! Только не забудьте взять с собой паспорта. Берёзу можно обнимать только после предъявления документа. Нет-нет, нам показывать не нужно! Дереву покажете. Зачитаете, то есть. Для порядка».
Свою берёзу я нашёл ближе к Сосновому Бору. Отчаялся уже. Хотел даже берёзу какого-то Ивана обнять. А потом смотрю — стоит, «Павел» — написано. Тоненькая, ладная, внимательная. Два часа ей на жизнь жаловался. Возвратился окрылённым. Просветлённым возвратился-то! Ну, медицины нет, ну, воруют, ну, изоляция, ну, зарплата маленькая, ну, коммуналка, ну, Путина в пятнадцатый раз избрали, ну, сажают по пустякам, ну, журналистов поубивали, ну, ипотека, ну, десятину ввели. Бывает. Зато берёзки надписанные стоят. И моя стоит. Песня, до чего хороша!