Смертоносное
Пермь. На лавке рядом с хрущёвкой сидят двое в голубых комбинезонах. Курят.
— Как страшно и смертоносно мы живём!
— Боря, не начинай.
— Нет, Валера, но как страшно и смертоносно мы живём! Подумать жутко.
— Боря, мы просто травим тараканов.
— Но ведь смертоносно?
— Ну, смертоносно.
— И тараканам страшно. Им очень страшно!
— Пожалуй.
— Как страшно и смертоносно мы живём! Твари ползают под ногами, а мы их травим. Вот так вот. Таким вот образом!
Борис расхохотался, как сатана. Валера усмехнулся. Травить! Травить и не мешкать! Воистину.
За стеной дома маленькие детишки-тараканчики смотрели на маму грустными глазами и всхлипывали. А мама гладила их усами по головкам, брала за лапки и говорила: «Ну-ну, как-нибудь уж авось обойдётся, не найдут! А давайте я вам сказку расскажу?» Малыши дружно закивали. Они любили сказки.
Борис и Валера надели маски и вошли в квартиру…
Поэтический разбой
Мой знакомый поэт Женя Цаплин однажды загулял. Отмечали день рождения сварщика Ромы. Судя по торжеству, Рома был уникальным человеком, потому что рождался три дня подряд. В первый день пьянство носило пристойный характер — лес, шашлык, умеренная тяга к уважению. Однако утром Женя проснулся от тремора верхних конечностей и кошмаров. В окно заглядывал блестящий июль, а жить не хотелось совсем. Чтобы лучше прочувствовать это поэтическое состояние, Женя вышел на улицу. На улице, кроме витамина D, не было никого. Вдруг из-за угла возник Рома. Явление Ромы граничило с чудом. Женя вскрикнул. На вытянутых жилистых руках юбиляр нёс ящик «Балтики 7». Вскоре вокруг ящика образовалась компания. Ящик напоминал чёрную дыру, притягивающую к себе всё.
Примерно через пять часов Женя решительно разорвал отношения с действительностью. Рома взял его за ноги и потащил в сторону дома. На третий день Женя проснулся поцарапанным. Во рту было сухо и сомнительно. Сообразуясь с предыдущим опытом, Женя пошёл на улицу и позвонил Роме. Тот прибыл сразу, потому что не спал уже два часа, размышляя над бренностью бытия. Денег не было у обоих. Мечты о водке опрокинули горизонт. Поблизости был «Магнит». Приятели рассуждали логично: мы хотим водки, в «Магните» есть водка, осталось только миновать стадию денег — и дело в шляпе. Собственно, эта логика подходит ко многим человеческим желаниям, однако промежуточную стадию денег миновать удаётся редко. Понятно, что надо зайти, взять бутылку и выйти. Но как убедить кассира и охранника в легитимности своих действий?
Здесь Женя проявил себя гибким тактиком. Это был первый случай в истории, когда поэт оказался практичнее сварщика. Рома не мог зайти и начать варить. Зато Женя мог зайти и начать читать. Именно это он и сделал. Вошёл в «Магнит» и с порога объявил:
— Дамы и господа! Русский народ! В наш гнусный век капиталистических ехидн (поэт был левеньким, когда выпьет, и абсолютным центристом на трезвую голову) только великая поэзия способна вернуть нас с земли на небо! Слушайте же, люди! Федерико Гарсиа Лорка — «Круговорот трёх друзей».
Пока Женя читал по памяти пылкого испанца, а охранник, две кассирши, три старухи, пять домохозяек и один стропальщик обалдело внимали этому напору, Рома сунул за пояс две чекушки «Перми Великой» и вышел на свежий воздух. Когда товарищ покинул магазин, Женя ловко закруглил стих на четвертой строфе, обвел молчаливую публику грозным взглядом, зачем-то спросил — ну?! — и быстро ушёл.
Победа духа над материей завершилась только под вечер. В течение дня поэтическому разбою были подвергнуты две «Пятёрочки» и ещё один «Магнит». Ничего вкуснее той водки Женя в своей жизни не пробовал. Правда, с тех пор он превратился в алкогольную достопримечательность. Когда у его знакомых кончались спиртное и деньги, они звонили ему: