На лавке я просидел недолго, потому что меня схватили коллекторы. Я им задолжал каких-то полмиллиона рублей, не знаю, чего они завелись. Я потому и пил, потому и сходил с ума, ведь жить с их смрадным дыханием за спиной удовольствие не для людей с тонкой душевной организацией. Они напали на меня втроём, избили, сковали руки пластиковым ремешком, посадили в машину, натянули мешок на голову и три часа куда-то везли. Рот ещё залепили, и я тихонько скулил, как тойтерьер в одиночестве. Потом мы приехали, меня вытащили из машины, метров тридцать вели, открыли скрипучую дверь и впнули в помещение. Сняли мешок, сорвали скотч. Помещение было гаражом из железа с девушкой на цепи внутри. Меня тоже на цепь посадили. То есть не меня, а левую ногу. Посадили и ушли. В потолке горела зарешечённая лампочка. Девушка жевала хлеб. Я сел на пол, прислонился к стене и сказал:
— Каждый кусок необходимо прожевать минимум тридцать три раза.
Девушка воззрилась на меня. Она была зеленоглазкой с впалыми щёчками.
— Почему?
— Ты православная?
— Не знаю. Крестили в детстве.
— Вот! Значит, ты просто обязана прожёвывать каждый кусок минимум тридцать три раза.
— Блин, да почему?
— Христос сколько прожил?
— Сколько?
— Тридцать три года. Значит, сколько раз надо прожёвывать?
— Тридцать три?
— В точку. Жуй, не отвлекайся. Славь Иисуса.
— Ты псих какой-то, да?
— Нет. Что это за место?
— Игра.
— Какая игра?
— Знаешь, есть такие закрытые порносайты. Чтобы смотреть контент, надо региться и платить.
— Нас в порнухе, что ли, будут снимать?
— Размечтался. Здесь принцип тот же, но контент другой.
Девушка замолчала и сунула в рот кусок хлеба.
— Не тяни, что за контент?
Девушка зыркнула и проговорила с набитым ртом:
— Фрицать фри. Жди.
От нечего делать я стал следить за её челюстью и считать.
— Всё-всё! Тридцать третий только что был!
— Точно? Ну ладно. Завтра нас выведут на минное поле и заставят по нему идти.
— Чё?
— Нет, сначала они покажут расположение мин, у нас будет тридцать секунд, чтобы запомнить, а уже потом выведут в поле.
Я вскочил.
— На хрена?
— Ну как? Снимут это всё на видео, квадрокоптеры пустят. Люди поставят на нас ставки. Но даже если мы оба взорвёмся, коллекторы всё равно в плюсе — в интернете будет много желающих посмотреть за бабки, как нас с тобой разорвёт на куски.
— Я срать захотел.
— Вон ведро в углу, я отвернусь.
Срать я не стал.
— И что делать?
— А что тут сделаешь? Тебя за что взяли?
— Пол-ляма задолжал. А тебя?
— Ментов на мефедрон кинула.
— Наркоманка, блядь, тупая.
— Пошёл на хуй, фуфлыжник!
— Ты ненормальная? Нам завтра умирать, а ты обзываешься.
Девушка задохнулась.
— Я? Ты же сам…
— Ничего я не сам. Помолчи, я мыслю.
Подумав, я встал и попробовал порвать цепь. Потом попробовал выудить ногу.
Девушка отреагировала:
— Сразу видно — мыслитель.
— Слушаю тебя очень внимательно.
— Ну, всё, хватит цапаться. Меня Тома зовут.
— Игорь.
— Иди ко мне, Игорь.
— Чего?
— Тебе не холодно?
— Есть немного.
— Мне жутко холодно. Я тут три дня сижу. Согрей меня.
— Это как? Выебать, что ли?
— Да нет же! Просто обними и подыши в щёки.
— У меня перегар.
Тома пнула меня в колено, и я покорился. Сел за её спиной, раскинул ноги, обнял, прижал к себе. Тома оказалась как бы в раковине из моих конечностей.
— Дыши. В шею.
Я задышал. Привалился спиной к стене. Тома заелозила, устраиваясь поудобнее.
— По минному полю, значит?
— Ага. Грустно, правда?
— И как им это сходит с рук? Откуда они взяли мины?
— Мы — маргиналы, так и сходит. А где мины берут — не знаю. Может, у чёрных копателей? Дыши давай, не отвлекайся.
— Да дышу, дышу… Но ведь у нас кто-то есть! Кто-то ведь у нас есть…
— Кто у тебя есть?
— Жена. Бывшая. И мама. А у тебя?
— Мама и папа. В Кудымкаре. Знаешь, нас, наверное, целый месяц будут искать поисковые отряды и не найдут. Дыши. И плечи потри.