— Вот так?
— Да.
— Мне кажется, я люблю свою жену.
— Конечно, любишь. Когда подыхать, и молоко с пенкой полюбишь. Дыши. Погладь живот.
Я гладил, дышал, вспоминал, Тома засопела. Так мы и уснули, а утром за нами пришли.
Поле было огорожено высоким бетонным забором, увенчанным колючей проволокой и видеокамерами. По углам забора возвышались вышки, как в зоне. На вышках стояли вертухаи с автоматами и в масках. Над полем завис квадрокоптер. Нас конвоировали четверо. Тоже в масках, но с пистолетами. Подвели к воротам. Массивные и стальные, снаружи они запирались на три могучих засова. Конвоир с лязгом распахнул левую часть. В спину подтолкнули. К нам приблизился четвёртый конвоир, который шёл сзади и чуть сбоку с планшетом в руках.
— Сейчас я покажу вам расположение мин. Смотрите и запоминайте, у вас тридцать секунд.
Конвоир разблокировал планшет. Я впился глазами в монитор. Мин было дохуя. Блядское футбольное поле мин. Я пытался привязаться к ориентирам — забор, вышка, камера, но это не особо помогало, потому что ближе к центру поля ориентиры терялись. Конвоир погасил планшет.
— Время вышло. Вперёд.
Я взвился:
— Тридцать секунд не прошло! Я требую…
— Ебало завали.
Нас с Томой впихнули внутрь. Срезали пластиковые наручники. Закрыли ворота. Лязгнули засовы — раз, два, три. Я растёр запястья. Близко-близко подлетел квадрокоптер. Вертухаи на вышках вскинули автоматы. Над полем разнёсся голос, усиленный мегафоном:
— На преодоление минного поля у вас пятнадцать минут. Ползти нельзя. Начинайте, иначе — расстрел на месте.
Я взял Тому за плечи и встряхнул, потому что она в ступор впала.
— Короче, так. Я иду первым, а ты за мной след в след. Метрах в пяти. Как по болоту, когда клюкву собираешь. Ясно?
— Почему ты первым?
— Здесь это будем обсуждать? Я в шахматы играю, у меня память хорошая.
Тома засомневалась.
— Ладно. Иди.
И я пошёл, хули делать-то? Так по земле я никогда не ходил. Жена, наверное, так по мне ходила, когда спину ногами разминала, чтобы позвоночник сладко хрустнул. Метров через двадцать я вспомнил, что землю зовут Гея и с моей стороны большое свинство топтать эту могущественную богиню подошвами. Поэтому я замер и снял ботинки — сначала левый, потом правый. Тут же обернулся к Томе:
— Тома, снимай кроссовки!
— Зачем?
— Это Гея. По Гее надо босиком, а то пиздец.
— Какие геи?
— Гея. Богиня земли. Снимай, кому сказал!
Тома офигела, но кроссовки сняла. Так. От четвёртой камеры, если наискосок к тому углу, то, получается, мина вон тут. А следующая… От вышки, вон туда, пару метров… Или не пару? Или всё-таки туда? Чем ближе мы подбирались к центру, тем хуже я помнил карту. На середине я замер. Ощутил бурление говн в животе. Напала медвежья болезнь.
— Тома, отвернись!
— Что случилось?
— Ничего. Срать хочу.
Тома отвернулась и села на корточки. Я спустил штаны и насрал прямо на ебучее поле. Сразу вспомнил про Гею. Прости, Гея, прости, матушка, не со зла, удобрение будет, травка взойдёт, не губи! Не губи! Ко мне спикировал квадрокоптер. Интересно им. Смертник срёт, ха-ха-ха!
Я натянул штаны и осторожно, почти сексуально щупая Гею ногами, лилипутскими шагами двинулся вперёд. Я едва достиг середины поля, когда заговорил мегафон:
— У вас осталось шесть минут.
Я чуть не взвыл. Ко мне подошла Тома.
— Ты чего? Иди сзади.
— Нет. Если я буду за тобой плестись, меня по времени расстреляют.
Этот участок карты я не помнил. Шли вслепую. Тома взяла меня за руку. Узкая ладонь в холодном поту. Сына бы такой ладонью гладить. Или хуй. Хуй. Вот что я за человек, а? Прости, Гея! Прости, матушка-сыра земля! Чушь спорол. Каюсь. Не губи!
До противоположных ворот оставалось каких-то двадцать метров, когда сзади щёлкнуло. Я обернулся.
— Не в след, Игорь.
— Что?
— Не в след я.
Я подошёл к Томе. Её правая нога стояла на мине.
— Уходи.
Я огляделся. Подлетел квадрокоптер.
— Я кое-что понял. Меня ошеломили, и я не понял сразу, а теперь понял.
— Что ты понял?
— Никто не выйдет отсюда живым.
— Только сейчас понял?
— Ты знала?
— Конечно.
— А почему мне не сказала?
— А зачем? С надеждой умирать легче.
Я сел возле Томы по-мусульмански. Её правая нога слегка дрожала. Я поставил колено ей на ступню.
— Ты чего?
— Пусть автоматчики убивают. Хуй им, а не эффектный взрыв.
Опять забазлал мегафон:
— У вас осталась одна минута.
Я обнял ноги Томы. Тома взяла меня за ухо. Я закрыл глаза. Гея-матушка-заступница, сыра-землица, воды напиться, не губи, оборони, скушай мину-гадину губой черноземной, корнями ее, корнями, ату её, быр-быр, бы… кхы… ахр… а… а… а.