Из ванной раздался всплеск. Я пошёл туда. Юля лежала в набранной ванне лицом вниз в одежде. Я бросился к ней. Сунул руки, чтобы вытащить. Тут же обжёг кисти — вода была горячущей. Вытащил на голом адреналине. Юля не сопротивлялась. Положил на пол. Раздел. Всё её тело покрылось красными пятнами и маленькими волдырями. Юля смотрела в потолок — ей было не больно. Я принёс сухую одежду и с трудом одел свою жену.
— Ничего, ничего, девочка. Если к нам не едут врачи, мы сами поедем к ним.
Я поднял Юлю на ноги и вывел в коридор. Надел на неё куртку, сапоги, шапку.
— Стой здесь, я к Вите. Он нас увезёт.
Витя был нашим соседом — рукастым добрым мужиком с автомобилем «Логан».
Я вышел в подъезд и позвонил в дверь. Через минуту мне открыли.
— Витя, привет. Жену надо срочно в больницу отвезти. С ней что-то происходит, болезнь какая-то. Выручай.
— Наденька, я ненадолго. Заберу Колю с бокса и сразу домой. Пельменей купи. Дерут, суки, за электричество!
Я прихлопнул рот ладонью. Никогда не замечал за собой мелодраматических жестов. Витя постоял с мертвым лицом и закрыл дверь.
Я развернулся и вдавил звонок Мокрушиных. В ушах шумел февраль. Мне открыла Светка, Генина жена.
— Гену позови. Машина нужна. Срочно!
— Сумки тяжеленные припёрла, а ты лежишь. Доча, докушай кашку. Гена, накурил опять, проветрил бы хоть!
Человек-автоответчик. Я закричал и бросился вниз, перепрыгивая через три ступеньки. Выбежал на улицу. Люди возвращались с работы. По тротуарам шли железнодорожники, заводчане, офисные клерки. Много-много людей.
Я кинулся к первому прохожему — крепкому парню с красным рюкзаком. Взял за плечо. Он не остановился. Я пошёл рядом.
— Извини, у меня жене плохо. Есть связь? Ты можешь кому-нибудь…
— Ногами меня больше не пихай, я не выспался. Только хлеба? Давай, ага.
Я отпрянул. Увидел старичка в очках.
— Вы понимаете, что тут происходит?
— А у меня не кости? Ходи тут по аптекам. Могла бы сразу купить.
Я огляделся. Выбежал к «Пятёрочке». Людей на улице стало больше. Возник какой-то монотонный звук. Со всех сторон слышалось бормотание: «Галя, не начинай!», «Папа сходит и придёт», «Кто у нас котик?», «Это ничего не значит, ясно?», «Не хочу в садик, там молоко с пенкой!», «Мам, а мне ещё долго в школу ходить?», «Опохмелюсь, Люд. Ну надо! Не мороси, сука, а то втащу!»
Фразы сливались. Я стоял посреди дороги, на которой не было ни одной машины, и слышал только бу-бу-бу. В голове мутилось. Гнусно ныл прокушенный палец. Бу-бу-бу. Я сел на лавку и закурил. Надо пойти домой. Надо лечь спать. Надо уложить Юлю. Утром мы проснёмся, и всё наладится.
Нерай в шалаше
Я преодолевал кризис среднего возраста и ещё двух человек — жену и маму. Нет, ещё я преодолевал одного ребёнка, коллекторское агентство «Кавказ» и выплаты по ипотеке, но это в довесок. Я не знаю, как оно так сложилось, как-то само сложилось, а когда сложилось, было уже поздно. Ретроспективно я неглупый человек, а перспективно — дурак. Хорошенькая перспектива, ничего не скажешь. В народе говорят — задним умом крепок. Причём «крепок» произносят с рычащей «р» — крррепок! Будто это что-то хорошее, что-то такое, что можно запечатлеть в дипломе и повесить на стену. «Крррепок»! В действительности лучше бы я был не крепок, лучше бы я был вообще без заднего ума, а с одним передним, потому что от заднего только сожаления и выпивка. Это как речь о пролитом молоке, только вместо молока — ты.
Я иногда мечтаю: вот была бы на свете ярмарка дурацких товаров, чтобы приехать туда, в шатёр золотой, и — хоп — разложить на ясеневом прилавке обкусанные ногти, подкожный жир, кривые ноги, картавость и задний ум. И всё это распродать каким-нибудь идиотам. Но такой ярмарки пока нет, и я со всем этим живу. А ещё с женой, мамой, сыном… Я уже говорил. Хватит. В августе всё началось. У меня карту арестовали. Смешно звучит. Будто полицейский пришёл ко мне домой, вытащил карту из бумажника, бросил на пол и заорал: «Ни с места, карта! Ты арестована! CVV за голову!» На самом деле всё очень прозаично произошло: безымянный клерк нажал кнопку где-то в Сбербанке — и денег не стало. Он её не самовольно нажал, а подчиняясь судебному приказу, который состряпали коллекторы, а я не успел отменить. Я бы его, конечно, отменил, но мы переехали в соседний дом — из «двушки» в «трёшку» — вот я почтовое уведомление и пропустил. А по закону приказ надо отменять в течение тридцати дней с момента уведомления. Нет, я написал в суд, попытался восстановить срок отмены, но меня вежливо послали. Вы не подумайте, что я весь в кредитах, это из юности долг всплыл, когда, помните, везде пооткрывались киосочки с микрозаймами. Середина нулевых — предбанник сытости. Едой уже пахнет, а куснуть ещё не получается. Это сейчас все знают, что микрозаймы брать нельзя, а тогда никто не знал. Я студентом был, занял пятёрку, полгода ходил — проценты платил, а потом забил от общего разгильдяйства. То есть, я сам виноват. Куда ни кинь — везде я виноват. В общем, мою карту арестовали на двадцать пять тысяч, что сущие копейки, если к моей зарплате нолик подрисовать.