Глаза Джексона Поллока
Я поднялся с кровати, и кровать исчезла в стене. Из другой стены выехал стеллаж. На второй полке сверху стоял пенал, или сундучок, как я его называю. Я открыл крышку и посмотрел на три пары глаз. За окном расходился погожий день. Эти несколько минут самодисциплины здорово наполняют мою жизнь эмоциями. До 2049 года мир торчал на веществах. Всё ради эмоций, как вы понимаете. Крэк, винт, фен, герыч, «соль», спайс, кока, ганджубас, мак, ханка, «крокодил», мет. В 2049 году Apple выпустила аттракцион Eye («Глаза»), или «ауе, как назвали его в России.
Аттракцион технологически сложен, но в применении прост. Ты вставляешь себе глаза великого человека, чтобы увидеть мир его глазами. Мы все чуть-чуть превратились в киборгов, а свои глаза заменяли искусственными лет в сорок, потому что они удобнее и практичнее ретроградных линз. Я заменил свои в тридцать. Когда эта мода набрала обороты, Apple запустила Eye. Любой человек с деньгами отныне мог посмотреть на мир глазами Поллока, Феллини, Малевича и т. д. Короче, начиная с XX века, потому что к мозгам, умершим раньше, Apple доступа не имела.
Eye родился из виртуальной реальности, нейронных сетей и медико-психологических исследований. Достаёшь искусственный глаз, вставляешь «ауе», и луч с внутренней стороны устройства транслирует в мозг картинку, вернее, преломляет существующую реальность определенным образом. В этом луче — всё ноу-хау. Не знаю, как лучше объяснить. Точно так же, как раньше мы не могли толком объяснить устройство примитивного айфона. Вообще, тогда стало ясно, что мир будет меняться именно на стыках. Науки и жанры уже дожевали себя и теперь тянулись друг к другу, желая обновиться, напитаться чужим кислородом. Слово «синтез» стало гимном нашего времени.
В самом начале «ауе» был примитивным и штырил не особо, однако с каждым годом качество мировосприятия повышалось. К 2056 году оно стало таким впечатляющим, что заштырило всех. В 2058-м аттракцион Eye законодательно запретили во всех странах мира. Люди отказывались его покидать, то есть вынимать чужие глаза. Меня тоже накрыло этой волной. Мои родные глаза — глаза дальтоника. Искусственные глаза, которые я поставил в тридцать лет, повысили цветоощущение, но незначительно.
Зато когда я вставил себе «ауе», мир впервые заиграл красками. Не знаю, с чем это сравнить. Это, наверное, как в пустыне, умирая от жажды, вдруг попасть под ливень. Или выбежать из карцера на Лазурное побережье. Вставив себе глаза Джексона Поллока, я увидел, что такое охра, киноварь, сурик, крон, умбра, кобальт. Это как второе рождение. Мои глаза, то есть не мои, но в то же время мои, превратились в орган чувств, эрогенную зону, нечто настолько самодостаточное, что я готов был выстроить вокруг них свою жизнь.
Естественно, я не вынул их ни через день, ни через месяц, ни через год. В августе 2057-го моё сознание помутилось. Мозг, казалось, не выдержал мировосприятия Поллока. Собственно, тогда-то я и понял главную ошибку Apple. Они забыли про человеческую фантазию, эмпатию и культ индивидуальности. Сами по себе глаза Поллока не побуждали меня быть им. Они просто транслировали в мозг некую картинку, спектрально-чувственно похожую, по мнению разработчиков Apple, на ту, которую видел Поллок. Но я программировал себя сам. Я прочёл все книги о Поллоке. Пересмотрел все его картины. Я стал одеваться, как одевался он. Поступил на курсы английского. Закурил «Лаки Страйк». Я даже перестал воспринимать жизнь как экзистенциальную драму, а стал видеть в ней только случай. Конец пришёл, когда я купил холст и краски.
Моя неспособность создать шедевр породила внутренний разлад и трудоголизм. Я бросал краски на холст снова и снова, снова и снова, снова и снова. И не рождал ничего. В ту пору я ещё был женат, но между мной и женой встал Поллок, и никто из нас не сумел его перепрыгнуть. Теперь я понимаю, что это была стена отчуждения. Даже — Великая китайская стена отчуждения, которую надо штурмовать с тем же жаром, с каким штурмуют небо. Однако штурмовать стену и небо одновременно невозможно, а мне казалось, что я штурмую небо и нет ничего важнее этого. Жена ушла. Она не думала, что я безумен. Никто из нас тогда не связывал безумие с аттракционом Apple.