— Не за что. Я рад, что ты пришла ко мне со всем этим.
Я улыбаюсь ему в ответ и киваю.
Спустя сорок минут я сидела за рулём своей машины, всматриваясь в окно. Напротив был дом, который казался абсолютно… мёртвым. Все окна были занавешены. Это место могло бы вселять страх в обычного человека, но я не боялась. Я хотела помочь.
Дом Маллиганов стоял на одной из окраинных улиц города. Но движение здесь было резвое. Мимо меня промчалось несколько машин, когда я вышла на улицу и осмотрелась вокруг. Днём, при свете солнца, всё казалось другим. Я рассмотрела двухэтажный коттедж с серой крышей. Дом был большим, но это я отметила ещё в прошлый визит.
У меня не было страха, но чем ближе я подходила к двери, тем слабее становился мой настрой. Всё же пересилив себя, я несколько раз постучала в дверь. Мне никто не открыл, и я потеряла всякую надежду встретиться с обитателями этого дома. Я последний раз взглянула на дверь и, выдохнув, пошла прочь от дома.
— Зачем вы пришли снова? — меня позвал женский хриплый голос.
Я быстро обернулась и заметила Элеонору в дверях дома. Она смотрела на меня своими глубокими, но такими печальными глазами, прожигая насквозь. Порыв ветра забрал подол её юбки, обнажив часть ноги. Моё внимание привлекло нечто ужасное, что заставило покрыться мурашками всё моё тело. Голень левой ноги была полностью изуродована шрамами от порезов. Рубцы в виде длинных полосок тянулись от колена и ниже. Элеонора быстро поправила юбку, смерив меня странным взглядом, в котором промелькнул стыд, тоска и немного злости.
— Я пришла поговорить с вами, — ответила я.
— О чём? — отрешённо спросила Элеонора, склонив голову набок.
— Я могу войти?
Решившись подойти ближе, я сделала три больших шага, сократив расстояние между нами до минимума.
— Входи. Но учти, Дерена нет дома.
Я кивнула и прошла в дом. Отступать было некуда.
Мы сидели друг напротив друга. Элеонора, словно от холода, постоянно оттягивала рукава свитера. Она было раздражена, но сохраняла молчание.
— Извините, что я ворвалась так неожиданно. У меня есть разговор. Я понимаю, что, возможно, было неправильным прийти сюда…
— Я сумасшедшая. И ты можешь меня бояться. Но я не убью тебя. Отсутствие Дерена напугало тебя. Тебе было бы комфортнее, если бы он был здесь.
— Может быть, вы правы. Но я вот что хочу сказать. То, что я видела, тогда, вечером… не испугало меня. В смысле, не оттолкнуло меня от Дерена. Он был очень расстроен. Ему не хотелось, чтобы я видела вас такой, но это не оттого, что он вас стыдится, — поспешила исправить себя я. — Просто в моей жизни сейчас не лучшие времена, и Дерен не хотел, чтобы я принимала ещё и эту правду.
— Не надо, — Элеонора выдохнула, сложив руки на коленях. — Я знаю, что больна. Бывают времена, когда это проявление особо остро, и то, что ты видела, это ещё малая часть моего бремени. Знаешь, что больше всего меня бесит в этой болезни? Иной раз я чувствую, что здорова. Примерно, как сейчас. Я готова начать жизнь заново, найти работу, сделать ремонт, купить машину и всё прочее. Но в этот же момент, в моей голове словно что-то щёлкает, и мне сносит крышу.
Я молча слушаю её, не смея перебить. Мне важно то, что она говорит со мной.
— Ты видела это, — она обнажает свою ногу, приподняв подол юбки. — Это случилось в прошлом году, перед рождеством. Я осталась одна буквально на час. Дерен не оставлял меня ни на минуту одну. А если ему нужно было уйти, он просил кто-нибудь из знакомых, кто, естественно, знает о болезни, присмотреть за мной. Меня это дико выводило из себя. И я в отместку заперлась в своей комнате и своим металлическим гребнем для волос разодрала себе ногу. Весь пол и стены были в крови. Я хотела его проучить. С тех пор он оставляет меня одну. Мне кажется, именно тогда он сдался. С того дня я не выхожу из дома, никого не приглашаю сюда, ни с кем не говорю, иногда даже с Дереном.
Я прибываю в шоке, но молчу.
— Знаешь, почему он участвует в гонках?
— Он говорил, что ему нужны деньги.
— Именно. Для меня, — она опускает голову, качая ею из стороны в сторону. — Он рискует жизнью, чтобы добыть деньги на лекарство и лечение.
— Вот видите, он не сдался!
— Это всего лишь деньги, он не верит в это по-настоящему. Его гложет чувство вины и ответственности. Я для него обуза, и это ясно всем.
— Зачем вы так? Он любит вас. Вы можете постараться. Поговорите с ним, — уже тише добавляю я.
— Поздно. Прошло столько лет, ничего уже не изменить.
— Почему? Сейчас вы говорите по мной. Он ваш сын, и он всё ещё любит вас.
— Почему ты здесь?
— Потому что… Дерен заслуживает этого.