— Тебя ждут грузоперевозки, — смеюсь я, встречая Джо в коридоре.
— Там целая гора коробок.
— Это нечестно, мама сказала, что ты поможешь, — высказывает своё недовольство брат.
— Ага, помогу проконтролировать твою работу.
Я оставляю Джо под его тихое бормотание. Мама оказывается на кухне, запечатывая посуду по коробкам.
— Это последняя комната. Завтра приедет погрузчик, заберёт твою машину и некоторую бытовую технику, — говорит мама, складывая тарелки.
— Хорошо. Я буду дома, поэтому за всем прослежу. Во сколько у тебя встреча с адвокатом?
— В час. Мне нужно только подписать документы, связанные с наследством, и ещё пару бумаг из фирмы Фреда. Думаю, вернусь раньше трёх.
— Отлично. Я приготовлю ужин, поедим вместе, попрощаемся с домом, — предлагаю я, пожимая плечами.
— Да, — кивает мама и ставит на пол очередную картонную кладезь.
Перед отлётом домой у меня есть ещё пару дел. Я хочу сходить на кладбище. Тяжелее всего прощаться именно с папой. Я полюбила этот город, в котором испытала одновременно лучшие и худшие моменты своей жизни.
На следующий день я просыпаюсь пораньше. Встречаю работников из компании для грузоперевозок, отправляю свою машину и технику в Портленд, заканчиваю уборку дома и наконец собираю свои вещи.
Уставшая, но довольная выполненным делами, я сажусь прямо на пол и, закрыв глаза, глубоко набираю воздух и выдыхаю.
Осталось сделать последнее дело. Пока мама не вернулась со встречи с адвокатом, а Джо собирает свои вещи, я собираюсь съездить в одно место.
— Джо, я ненадолго уеду, побудешь один? — спрашиваю я.
— Я слишком занят, чтобы заниматься какими-нибудь глупостями. Можешь быть спокойной.
— Хорошо, — улыбаясь, отвечаю я.
Такси привозит меня к кладбищу, которое расположено недалеко от папиного дома, и теперь его дом здесь. Я прохожу под огромной кованой аркой по дорожке. Меня пробирает холод, когда я прохожу мимо каменных плит. Тысячи имён и дат, тысячи судеб и историй. И папа стал одной из них.
Я нахожу его могилу. Последний раз я была здесь всего несколько дней назад, а всё ещё не могу поверить, что там, под толщей земли, лежит родной мне человек.
Я стараюсь не плакать. Мне нужно отпустить боль, которая скопилась горой внутри меня. Мне нужна поддержка именно в этот момент. Я слегка касаюсь птицы на своём браслете, чувствуя присутствие Дерена здесь, в своих мыслях.
— Я обещаю, что буду счастлива. Всё будет хорошо, — произношу я, касаясь холодного камня. — А пока я вынуждена покинуть это место.
Я ещё некоторое время стою напротив могилы отца, прежде чем отправится домой.
— Как прошла встреча? — интересуюсь я у мамы за ужином.
— Да подписала некоторые документы, остальные пришлют по почте.
— А что с фирмой папы?
— Пока я не могу распоряжаться его имуществом. Но за всем проследит друг папы и партнёр по бизнесу. Он обещал держать меня в курсе всех дел. Также предложил продать дом и машину. Но я отказалась.
— Правильно. Со временем решим, что со всем этим делать.
— Ты точно решила уехать?
— Да. Здесь не получится начать новую жизнь. А когда приедем в Портленд, все станет на свои места, — поедая салат, говорю я. — Ты будешь работать над проектом, мы переедем в Сиэтл, если всё получиться. Я закончу школу, поступлю в колледж. Мы заживём нормальной жизнью.
Мама кивает, будто убеждаясь в моих словах. После ужина мы сразу же идём спать. Уже завтра мы будем дома.
Перед отлётом я захожу в ещё одно место. Вместо того, чтобы вызвать такси, я прохожу пешком несколько кварталов.
Воспоминания о вечере, когда я посетила свою первую вечеринку в Денвере, возвращаются ко мне. Мы с Дереном шли именно этой дорогой. Всё напоминает мне о нём, и это неизбежно, пока я не уеду отсюда.
Я останавливаюсь напротив дома Ребекки. Просто невозможно улететь из города, не попрощавшись с ребятами.
Я стучу в дверь несколько раз, перед тем как мне открывает Ребекка. Она удивлённо осматривает меня и пропускает внутрь.
— Не ожидала тебя увидеть. Но рада, что с тобой вроде всё в порядке, — говорит она.
— Да. Зашла попрощаться.
— Попрощаться? — испуганно спрашивает подруга.
— Да. У меня самолёт через несколько часов. Пора возвращаться домой.
— Боже мой, как жаль, — растерянно отвечает она.